Сына на порог не пускал

Николай Гусев вернулся из тюрьмы в мае шестьдесят девятого. Отсидел три года за драку. Ему было двадцать четыре.

Отец, Семён Гусев, сорока четырёх лет, механик в мастерских, встретил его у калитки.

— Ты куда?

— Домой, батя.

— Нет у тебя тут дома. Я тебе на суде сказал: сына у меня больше нет. Ты мне фамилию опозорил. Уходи.

Мать выглядывала из-за отцовского плеча. Плакала. Но не перечила.

Николай постоял. Повернулся и ушёл.

***

Жить ему было негде. Он устроился сторожем на ферму и спал там, в каморке при молочном цехе. В деревне на него смотрели косо. Тюремщик. За драку сидел. Человека, говорят, чуть не убил.

А за что дрался — никто толком не знал. Николай на суде молчал. Отец не спрашивал.

Мать тайком приносила ему еду. Отец знал. Молчал.

***

В сентябре Семён Гусев пошёл в район, в собес, по делам. И в коридоре столкнулся с женщиной. Немолодой, в платке. Она посмотрела на него и вдруг сказала:

— Вы Гусев? Отец Коли?

— Ну.

— Я Лидия Савина. Из Кирсанова. — Она помолчала. — Мою дочь, Олю, тогда, в шестьдесят шестом, четверо пьяных затащили в лесопосадку. Коля ваш шёл мимо. Он один на четверых пошёл. Одному сломал челюсть, тот потом в больнице полгода лежал. Тот, со сломанной челюстью, был сын председателя райпо. Поэтому Колю и посадили. А тех троих — нет.

Семён стоял и не мог сказать ни слова.

— Оля моя просила Колю, чтоб он на суде не говорил, почему дрался, — продолжала женщина. — Ей шестнадцать было. Она боялась, что все узнают. Позор, понимаете. Он и не сказал. Три года отсидел — и не сказал. Я его до сих пор не поблагодарила. Мне стыдно. Передайте ему, если увидите.

***

Семён Гусев пришёл домой вечером. Сел на лавку. Жена смотрела на него.

— Ты чего, Сёма?

— Где он?

— Кто?

— Колька. Где он спит?

— На ферме. В сторожке.

Семён встал и пошёл. В сапогах, без шапки, через всю деревню.

Николай сидел в сторожке у печки, грел руки. Дверь открылась. Он поднял глаза — отец.

Семён стоял на пороге. Долго.

— Почему не сказал? — спросил он.

— Что?

— Про девчонку. Про Савину. На суде.

Николай отвёл глаза.

— Она просила.

Семён прошёл в сторожку. Сел рядом с сыном на лавку. Помолчал.

— Я тебя три года сыном не считал, — сказал он. — А ты три года сидел за чужую девку. И слова не сказал. Ни мне, ни матери.

— Ты бы не поверил, батя.

Семён долго молчал.

— Пошли домой, — сказал он.

***

Николай пошёл.

А на следующий день Семён Гусев зашёл в правление и при всех, кто там был, сказал председателю, коротко, за что сидел его сын. Без фамилии девчонки. Просто — что заступился. Один на четверых.

К вечеру знала вся деревня. Тюремщиком Николая больше не звали.

А через год, весной семидесятого, Николай Гусев женился. На Оле Савиной из Кирсанова. Семён Гусев был посажёным отцом.