Гвозди в заборе

Таня осталась одна с двумя мальчишками на третий год после того, как муж не вернулся с лесозаготовок. Дом был крепкий, а забор между её участком и участком Матвея Ильича упал в первую же зиму.

Матвея Ильича в деревне звали Злой. Он не здоровался, огрызался на детей, а мячи, залетавшие через дыру, швырял обратно с такой силой, что однажды разбил окно. Таня при встрече опускала глаза: на новый забор не было денег и не предвиделось.

В марте она проснулась от стука. Вышла — на месте провала стояли две новые доски, тёмные от свежей олифы. Никого.

Подумала на старшего, Серёжку, — нет, он только пожал плечами. Через два дня прибавилось ещё три доски. Так забор наращивался, по две-три доски в день, пока она спала. Один раз она встала в пять и увидела только мелькнувшую через огород спину в телогрейке. Спина принадлежала Матвею Ильичу.

Вечером она напекла пирожков и пошла к нему прямо через недостроенный пролёт.

— Матвей Ильич, вы зачем?

Он не ответил, пока не дожевал пирожок.

— Забор этот Нина строила, жена моя. Когда мы только пришли, она сама столбы вкапывала. Смотреть не могу, как валится.

— Я вам заплачу.

— Нечем тебе платить, — сказал он, глядя в сторону. — И мне не надо.

Забор достроили к маю. А в июне Серёжкин мяч снова вылетел через ограду и ударил в окно Матвея Ильича. Стекло выдержало. Все во дворе замерли.

Матвей Ильич вышел на крыльцо, поднял мяч, постоял, подбрасывая его в руке.

— Рука у тебя ничего, — сказал он. — Только бьёшь не так. Иди сюда, покажу.