Белую не трожьте

Дочка у Ивана Гусева родилась белая. Совсем. Волосы как лён, кожа как молоко, ресницы белые, а глаза светлые-светлые, голубые, почти прозрачные. На солнце щурилась и плакала.

Фельдшер сказал: альбинос. Бывает. Ничего страшного. Только от солнца береги и глаза слабые.

Это было в пятьдесят втором году, в Лопатине. Ивану было тридцать шесть. Жене его, Насте, двадцать девять.

А деревня сказала другое.

Бабка Лукерья сказала: порченая. Ведьма в роду. Белая — к беде.

Через год у Лопатиных сдохла корова. Сказали: от белой. Сгорел сарай у Мухиных — сказали: белая мимо проходила. Детей пугали: будешь плохо себя вести — отдам белой.

***

Девочку звали Олей. Когда она подросла и стала выходить на улицу, дети разбегались. Кричали: белая ведьма! Кидали камни. Взрослые проходили мимо и отворачивались.

Иван молчал. Иван был молчун.

Оля приходила домой с синяками. Настя плакала. Иван молчал.

В пятьдесят девятом Оле надо было идти в школу. Первого сентября Настя повела её. Иван был на тракторе.

В обед Настя вернулась одна. Белая как полотно.

— Ваня. Учительница её не приняла. Сказала, родители других детей против. Боятся. Сказала: пусть год дома посидит, потом посмотрим.

Оля стояла в дверях. В новом платье, с бантами, с букетом. Букет так и держала.

***

Иван снял с себя фуфайку. Надел пиджак. Взял Олю за руку.

— Пошли.

— Ваня, куда?

— В школу.

***

Он вошёл в класс посреди урока. Учительница, Анна Петровна, молоденькая, побелела. Дети притихли.

Иван провёл Олю к первой парте. Посадил. Сам встал рядом.

— Анна Петровна, — сказал он. — Дочь моя будет учиться. Здесь. С сегодняшнего дня.

— Иван Степанович, родители…

— Родители, — сказал Иван. — Хорошо. Пусть родители придут. Сегодня вечером, в школу. Все. Я тоже приду. Поговорим.

***

Вечером в школу пришли человек тридцать. Родители первоклассников. И просто любопытные.

Иван стоял у доски. Рядом Оля. В том же платье.

Он сказал коротко. Он вообще не умел говорить долго.

— Вот. Это Оля. Моя дочь. Она белая. Фельдшер говорит — болезнь такая, бывает, как веснушки. Ничего от неё не передаётся. Корова у Лопатиных сдохла от клеверной травы, ветеринар сказал. Сарай у Мухиных сгорел, потому что Колька Мухин курил в сене, весь двор видел. Кто ещё что скажет про мою дочь — пусть скажет мне. В лицо. Сейчас.

Никто не сказал.

Потом из заднего ряда поднялась бабка Лукерья. Та самая. Старая, в чёрном платке. Подошла к Оле. Долго смотрела.

Потом погладила её по белой голове.

— Как ангел, — сказала она. — А я, дура старая, ведьмой звала.

***

Оля Гусева окончила школу с золотой медалью. Поступила в медицинский. Стала офтальмологом. Лечила глаза. В той самой районной больнице, где ей когда-то сказали: глаза слабые.

А Иван Гусев каждый год первого сентября, пока жив был, приходил в лопатинскую школу. Стоял у ворот. Смотрел на первоклассников.