Я за маму скажу

Моя мама не слышала и не говорила. С рождения. Она объяснялась руками, а я её понимала с самого детства. Папа тоже немного понимал. Но папа умер, когда мне было семь. И с тех пор я одна была её голосом.

Это было в Озёрках, в семьдесят первом году. Мне было десять.

Мама работала уборщицей в сельмаге. Мыла полы, носила ящики, топила печку. Продавщица, тётя Зина, её не любила. Говорила: глухая тетеря, ничего не понимает. Покрикивала на неё. Мама не слышала, но видела. И опускала глаза.

***

В ноябре в сельмаге пропали деньги. Сорок рублей, из ящика. Тётя Зина сказала: это глухая. Больше некому. Она одна в подсобке была.

Вызвали участкового. Маму позвали в правление. Меня не позвали. Но я побежала сама.

В правлении сидели председатель, участковый, тётя Зина. Мама стояла посреди комнаты.

Она не понимала, что происходит. Смотрела на всех испуганно. Тётя Зина кричала, размахивая руками. Участковый что-то говорил маме, громко, медленно, как будто глухие слышат, если говорить громко.

Мама плакала. Руками она спрашивала: что? Что я сделала? Но её руки никто не понимал.

Я вошла и встала рядом с ней.

— Я за маму скажу, — сказала я.

***

Все повернулись ко мне. Участковый нахмурился:

— Девочка, иди домой. Тут взрослые дела.

— Нет, — сказала я. — Она не слышит вас. Вы её спрашиваете, а она не понимает. Я ей переведу.

Председатель, дядя Фёдор, посмотрел на меня долго. Потом сказал:

— Пусть переводит.

Я повернулась к маме. Показала руками: тебя думают, что ты взяла деньги. Сорок рублей. Из ящика.

Мама замотала головой. Руки у неё дрожали. Она показала: нет. Нет. Я никогда. Потом показала ещё. Долго. Быстро. Я смотрела.

Потом повернулась к председателю.

— Мама говорит, что не брала. Она говорит, что видела, как вчера вечером тётя Зина отдала деньги из ящика Кольке Мухину. Своему сыну. В подсобке. Мама мыла пол за ящиками, и тётя Зина её не заметила. Тётя Зина сказала Кольке: только отцу не говори. Мама не слышала, что она сказала. Но она по губам поняла. Она по губам понимает, если близко.

В правлении стало тихо.

Тётя Зина побелела.

— Врёт! Глухая врёт! И девчонка врёт!

Участковый посмотрел на неё. Потом сказал:

— Ну что ж. Колю Мухина спросим.

***

Колю Мухина спросили. Он сознался через пять минут. Деньги ему мать дала на мотоцикл, а потом испугалась, что муж узнает, и свалила на маму.

Тётю Зину с работы сняли.

А маму назначили на её место. Продавщицей. Председатель сказал: глухая или нет, а честнее её в деревне нету.

Я стояла рядом с мамой за прилавком, первую неделю. Переводила покупателям. Потом все научились: показывали пальцем, что надо, мама подавала. Через месяц к ней уже никто не обращался громко. Говорили тихо и медленно, глядя в глаза. Чтобы она по губам поняла.

Мама проработала продавщицей восемнадцать лет. А я выучилась в Москве на сурдопереводчика.