Дворничиха собирала детей

Это я вам про тётю Дусю расскажу. Дворничиху с Лиговки. Мне бабушка рассказывала, она в том доме жила.

Зимой сорок второго в Ленинграде люди умирали в квартирах. Тихо. Ложились и не вставали. А дети оставались. Рядом с мёртвыми. В холодных комнатах. Сидели, ждали, когда мама проснётся.

Евдокия Лукина, дворничиха дома номер сорок четыре по Лиговскому, пятьдесят лет, ходила по квартирам с января. Не по долгу — по своей воле. С фонарём. Стучала в каждую дверь. Если не открывали — открывала своим ключом. У дворника были ключи от всех квартир.

В доме было сто двенадцать квартир.

***

Первого она нашла в январе. Мальчик. Лет пяти. Сидел на кровати рядом с матерью. Мать была мёртвая третий день. Мальчик держал её за руку и говорил: мама, вставай.

Тётя Дуся завернула его в одеяло. Отнесла к себе в дворницкую.

Потом — девочку, три года. В холодной комнате, под пальто. Бабушка рядом — мёртвая. Девочка ещё дышала.

Потом — двоих братьев. Семь и девять. Они сами вышли на лестницу, когда услышали её шаги. Отец мёртвый, мать мёртвая. Они неделю жили одни. Ели клей с обоев.

***

К концу января у тёти Дуси в дворницкой было девять детей. Дворницкая — одна комната в подвале, с печкой. Она топила мебелью из пустых квартир. Делила свою карточку и те карточки, что находила у мёртвых.

Каждое утро она ходила по дому. Каждую квартиру. Каждый этаж. Сто двенадцать дверей.

В феврале она нашла ещё шестерых.

***

Пятнадцать детей в одном подвале. Тётя Дуся понимала: не прокормит. Пошла в райсовет. Сказала: у меня пятнадцать сирот. Заберите в детский дом. Только не по одному — всех вместе. Они уже друг к другу привыкли.

В райсовете сказали: детдома переполнены. Ждите.

Она ждала неделю. Двое умерли. Самые маленькие.

Тогда она взяла остальных тринадцать — кого на руках, кого за руку — и пошла в райсовет сама. Через весь город. По снегу. Час шла.

Вошла в кабинет. Тринадцать детей за ней.

Сказала: вот. Забирайте. Или я их тут оставлю, у вас на полу.

***

Их забрали в тот же день. Всех. В детдом на Петроградской. Через месяц — эвакуировали по Ладоге.

Тётя Дуся продолжала ходить по дому. До весны. Нашла ещё семерых. Всех отвела в райсовет сама.

Двадцать два ребёнка из одного дома.

***

Тётя Дуся пережила блокаду. Работала дворником на Лиговке до пятьдесят восьмого года.

Каждый год, в январе, в её дворницкую приходили люди. Сначала по одному. Потом — по нескольку. Взрослые мужчины и женщины. Приносили что-нибудь: хлеб, конфеты, цветы.

Мальчик, которого она нашла первым, — тот, что держал мёртвую мать за руку, — стал военным врачом. Он приезжал каждый год. До её смерти в семьдесят втором.

А на стене дома сорок четыре по Лиговскому — я сама видела — висит маленькая табличка. Её повесили бывшие дети в восемьдесят девятом. На ней написано: «Здесь жила дворник Евдокия Лукина. Она открыла сто двенадцать дверей».