ЧУЛКИ

Наташа Ростова вполуха слушала речь ректора и сканировала аудиторию ряд за рядом. Она искала ЕГО.Оставалось только понять – кого. Но не беда – Наташа

была твёрдо уверена: настоящая любовь обязательно придёт к ней в институте.

Наташенька была хорошенькой брюнеткой с кошачьими изумрудными глазами, прятавшимися за толстыми стёклами очков, и ямочками на щеках, появлявшимися при нечастых улыбках. С виду — серьёзная, отстранённая и недоступная, а в душе — немного наивная и очень романтичная. Этому, конечно, способствовало и имя, которым её наградили родители при такой фамилии.

В школьные годы ожидаемой любви не случилось.

Во-первых, все силы были брошены на учёбу. Она хотела стать врачом, а поступить в медицинский с первого раза девочке без блата…

Во-вторых, в детстве она была довольно некрасива. Тощая, нескладная, с длинными руками и ногами, которые она не знала куда деть, и в своей неловкости была чрезвычайно неуклюжа — что только усиливало застенчивость. С бледным лицом, усыпанным подростковыми прыщами, туго стянутой на затылке тощенькой косой и в наглухо застёгнутой школьной форме — как в броне — она книгами и учебниками отгораживалась от реального мира и мечтала.

В десятом классе она неожиданно для себя и окружающих расцвела. Налилась в нужных местах. Несмотря на скандалы с родителями, продолжавшими видеть в ней маленькую девочку, отрезала косу — и тёмные пряди каре красиво оттеняли чистую, будто светящуюся изнутри кожу лица, заливавшуюся ярким румянцем при малейшей провокации.

Мальчики стали обращать на неё внимание, но делали это так неумело, что Наташа — всё ещё не верившая в свою метаморфозу из лягушки в царевну — принимала эти попытки за насмешки и буллинг.

И вот мечта сбылась. Она — студентка лечебного факультета.

Впереди была совсем другая жизнь: светлая и прекрасная, посвящённая спасению людей. Чистая любовь с замечательным юношей, разделяющим её взгляды, плавно переходящая в крепкую семью с уютными ужинами на кухне, разговорами и двумя красивыми детишками — обязательно мальчиком и девочкой — идеально вписывалась в эту картину.

Кандидат нашёлся на первой же лекции.

Он сидел в середине зала — не слишком близко к трибуне и не слишком далеко, с сосредоточенным выражением лица и аккуратным конспектом. Иногда он кивал, словно соглашался с ректором лично. Наташе это казалось особенно многообещающим.

В институте она стала выстраивать сложную систему незаметного привлечения внимания. Потому что, во-первых, Наташи Ростовы сами не начинали заигрывания. А во-вторых, она понятия не имела, как именно это делается.

Она внимательно изучала кинофильмы, слушала рассказы старших подруг и с тревогой наблюдала за однокурсницами. Все варианты ей не подходили: слишком вызывающе, слишком грубо, либо у девушек имелись какие-то особые качества и таланты, которых — Наташа была в этом абсолютно уверена — у неё не было, а значит, не было и шансов.

Ей оставалось тихое присутствие поблизости (благо предмет воздыхания учился в соседней группе), своевременный обмен конспектами и выразительное молчание.

Иногда удавалось вместе готовиться к семинарам. Он относился к ней серьёзно и уважительно — как к надёжному товарищу по учёбе. Его больше интересовали друзья, спорт и учёба — именно в таком порядке.

Однажды Наташа увидела его в спортивном зале — в натянутой на мускулах футболке, с растрёпанными, слипшимися от пота волосами и уверенными движениями — и с этого момента мыслить рационально перестала.

Лучшая подруга, уставшая бесконечно слушать Наташины страдания, не выдержала:

— Так перестань быть серой мышкой. Платье мешком ниже колена, очки эти — как у училки. У тебя вон ноги какие — даже не понять, где кончаются, а ты их прячешь. Надень что-нибудь короткое, облегающее — он сам к тебе прибежит!

— Да нет у меня ничего такого… И некомфортно мне в коротком. Я один раз надела мамино старое платье. Из английской буклированной шерсти. Мама его специально в чемодане для меня хранила. На особый случай,видимо.Сейчас такие не шьют. Так я пока по лестнице пробежала — чуть со стыда не сгорела. Парни свистели мне вслед.

— Дура ты, — отрезала подруга. — Это ж от восхищения! Ну ладно… а чулки ты пробовала?

— Чулки?! Это как в старых фильмах? К поясу пристёгивать? Фу. Колготки куда удобнее.

— Да нет. Сейчас новые появились. У них сверху такая красивая широкая резинка — сами держатся. Ты можешь и дальше свои миди носить, но у тебя будет другое самоощущение. Может, и держаться по-другому начнёшь.

Наташа неуверенно кивнула и побежала в универмаг купить себе пару. В первый раз надела и рискнула пройтись до продуктового и обратно. Вроде ничего — держатся. Можно носить.

Кульминация наступила через пару дней у метро Третьяковская.

Они столкнулись случайно у выхода и пошли вместе мимо музея к кафедре. Говорили о новой выставке, о том, что хорошо бы найти время сходить, обсуждали преподавателей — и Наташа чувствовала себя почти взрослой и счастливой женщиной. Тем более что на ней были чулки.

Да. Самоощущение действительно менялось.

Особенно в тот момент, когда Наташа поняла: один чулок начал медленно, но неумолимо сползать вниз.

Паника была мгновенной и абсолютной.

« Боже. Он сейчас упадет на землю. Прямо при нем».

— Слушай, — нарочито спокойно сказала она, неожиданно прервав фразу на середине, — у меня к тебе большая просьба. Ты иди вперёд. И, пожалуйста, не оглядывайся. Я тебя догоню.

— Хорошо… — удивился он.

— И подержи, пожалуйста, мои очки.

Она сняла очки, протянула их ему и, не дожидаясь реакции, свернула к ближайшей скамейке. Поставила ногу и с отчаянной ловкостью человека, теряющего достоинство, начала натягивать чулок обратно. То есть ей казалось, что она действует максимально ловко и быстро, но, учитывая холодную погоду, количество одежды, пальто, всё время мешающее, и юбку…

В этот самый момент он, конечно, оглянулся.

Ему было восемнадцать. Гормоны вели себя как хотели.

Он увидел вовсе не тихую отличницу, а длинную ногу, уверенное движение, железную решительность на испуганном лице и что-то совершенно неожиданное — живое, женское, настоящее.

Наташа обернулась и увидела его взгляд.

Повисла пауза.

— Я… — сказал он и замолчал.

— Всё в порядке, — сказала она, выпрямляясь и забирая очки. — Просто чулки. Новая технология.

Он кивнул.

И впервые за всё время посмотрел на неё иначе.

С того дня они стали встречаться.

Не потому, что она кокетничала.

И не потому, что всё рассчитала.

А потому что любовь, как выяснилось, иногда начинается не с правильных слов, а с очень неправильных чулок.

И Наташенька Ростова навсегда запомнила:

иногда, чтобы тебя увидели, достаточно, чтобы что-то слегка поехало вниз.