Между небом и землей

Елена с усилием поднималась по больничным мраморным ступеням, тяжело переставляя ноги.

За последние полтора года она прошла миллионы таких ступенек — кабинетов, коридоров, палат. Они сливались в один бесконечный маршрут без указателей и финальной точки.

С детства она побаивалась врачей. Даже перед самым обычным осмотром в поликлинике внутри поднималась липкая тревога.

Идёшь к врачу, а сердце колотится, дыхание сбивается, в боку колет, где-то ноет, тянет, словно организм заранее вспоминает или придумывает всё, что когда-то болело, и даже не болело.

Зато когда выходишь из кабинета с бумажкой «Здорова» в руках — будто кто-то включает внутри лёгкость! Ноги сами несут, перескакивая через две ступеньки и дышится так легко и свободно, словно воздух стал слаще!

Сейчас дышалось тяжело, с хрипом. В груди застрял плотный, тяжелый ком — ни проглотить, ни вытолкнуть. Жаркий туман наползал изнутри. Мир начинал пульсировать: то сжимался до крошечной точки, то внезапно раздвигался до невыносимо огромной Вселенной.

Елена остановилась, чтобы перевести дыхание. Оперлась о холодные перила лестницы. Люди обходили её, бросая короткие, раздражённые взгляды, как на досадную помеху на пути.

Мир в её глазах ещё раз сжался до точки. Побледнел.

И выключился.

На лестнице между больничными пролётами суетились люди. Кто-то звал на помощь, срывая голос. Кто-то побежал вверх, колотя в двери врачебных кабинетов. Кто-то расстёгивал пуговицы куртки упавшей женщины, неловко, торопливо, словно боялся опоздать.

Елена ничего этого не чувствовала.

Она бежала...

Она легко неслась, удивляясь собственной скорости и ловкости. Тело слушалось безупречно, без боли, без тяжести.

Она летела сквозь бесконечные лабиринты и комнаты, словно проходила странный, непонятный квест, правила которого знала интуитивно.

Комнаты сменяли друг друга. Одни были узкими, вытянутыми, почти как коридоры. Другие — маленькими, чудесными, наполненными игрушками и цветами, будто это детская, в которой только что играли.

Были комнаты, похожие на школьные классы: алфавит на стенах, доска, запах старых книг, знакомый до щемящей тоски. Были как библиотека, были как театр...

Она не задерживалась.

Задача была проста и не терпела размышлений: вбежать в комнату, найти в ней ключ от следующей двери. А потом мгновенно найти выход и рвануть дальше, в следующую дверь!

Елена лавировала между мебелью и предметами, выбирая кратчайший путь с точностью человека, который имеет цель.

В голове была только одна мысль — вперёд! Быстрее! Ты должна пробежать как можно больше!

И она ускорялась.

Были комнаты, как утро. Она бежала по кромке воды — море лизало ноги тёплыми волнами. Над водой вставала розовая заря, прозрачная, почти невесомая, вот только остановиться, замереть от восторга - невозможно.

Были комнаты, как лес. С запахами земляники и грибов, с влажной землёй и сосновыми иголками, пружинившими под ногами. Воздух был живой, свежий. Здесь хотелось замедлиться, присесть, вдохнуть глубже...

Она не останавливалась.

Останавливаться было нельзя. Только бежать. Где-то внутри жило абсолютное знание: если она остановится — всё закончится. Не красиво или трагично, а просто — конец маршрута, без выхода.

А пока она бежит — двери открываются. Жизнь продолжается...

Комнаты сменяли одна другую. Она поднималась коридорами всё выше в этом странном доме, радуясь своей скорости, лёгкости, тому, как послушно мир расступается перед ней. Никаких препятствий, никаких сомнений — только движение.

Наконец, открыв очередную дверь ключом, она вбежала в большую тёмную комнату. Комната была пустой.

Стены. Потолок. Больше ничего.

В противоположной стене зиял дверной проём. Двери не было — просто дыра в стене, из которой лился плотный белый свет.

Елена подошла ближе и осторожно выглянула наружу.

Ни-че-го.

С той стороны не было абсолютно ничего! Только густой белый туман, без горизонта, без глубины, без опоры. Он клубился неподвижно, завораживающе, как буд-то ждал её.

Она уже занесла ногу, чтобы шагнуть вперёд — и вдруг поняла: там нет дороги! Некуда ставить ногу...

Конец.

Елена резко отдёрнула ногу назад. И только тогда, впервые за всё это время, к ней пришла мысль — тяжёлая и горькая: зачем она так спешила? Бежала, не глядя по сторонам. Не останавливалась, не видела ничего вокруг, не вдыхала запахи. Не брала с собой ничего из тех странных, красивых, живых комнат.

Она захотела вернуться. Пройти этот путь ещё раз — медленно, внимательно. Рассмотреть, запомнить, прожить каждую комнату.

Елена обернулась. Дверь, через которую она попала в эту последнюю комнату, была закрыта.

Без ручки. Без замка. Просто стена.

И тогда она поняла: назад пути нет.

Этой дорогой можно было пройти только один раз...

Елена подошла к страшному провалу в стене и села, свесив ноги в бездну...

Сколько она так сидела — она не знала. Там не было времени, мыслей. Только тишина.

И вдруг она услышала шум.

Нет. Лай!

Где-то в доме, далеко и одновременно рядом, заливисто лаяла собака. Живой, настойчивый, требовательный лай!

Елена резко обернулась. Дверь по-прежнему была замурована — не выйти!

Но на полу, там, где раньше была пустота, лежал какой-то предмет.

Она вскочила и подбежала прближе. На холодном полу лежало старое резиновое кольцо — такое, с какими собаки играют на площадках. Потёртое, когда-то синее, с отчётливыми следами собачьих зубов.

Она взяла кольцо в руки. И в этот же миг что-то мокрое плеснулось ей в лицо.

— Женщина, вы меня слышите?

— Она дышит! Люди, пожалуйста, отойдите, дайте воздуха!

— Женщина, как вы?

— Девушка… Я девушка.

— О, ожила!

Она лежала в небольшой луже прямо на полу. Мокрая, расстёгнутая, со свежими синяками от уколов на руках. Вокруг суетились люди, кто-то держал капельницу, кто-то говорил слишком громко, кто-то слишком быстро.

Потом её погрузили на носилки. Она закрыла глаза и тихо плакала.

От счастья.

Жива... Теперь она никуда не будет бежать. Как же хочется насмотреться, надышаться, насладиться этим миром!

Через несколько дней муж забирал её из больницы. Держа его за руку, как ребёнок, она вышла на улицу. Дул резкий, порывистый ветер, срывая последние листья и швыряя их на мокрый асфальт.

Она шла к машине — жёлтой, как солнце. Или как апельсин на тарелке.

И вдруг споткнулась.

На земле лежало резиновое, покусанное зубами, собачье кольцо. Старое, бывшее когда-то синим.

Елена замерла. Медленно оглянулась на кусты жухлого больничного сквера.

Там никого не было.

Сзади подошёл муж, осторожно обнял за плечи, словно всё ещё боялся, как бы не спугнуть, не потерять.

— Ты знаешь… — сказал он после паузы. — В тот день, когда тебе стало плохо, мне под колёса чуть не попал маленький щенок. Совсем глупыш. Я не знаю, откуда он взялся на дороге, я еле успел затормозить!

Она повернулась к нему резко, сразу, всем телом.

— Где он?

— Я забрал его домой. Не мог оставить. Но если ты против…

Елена посмотрела вверх — по низкому серому небу быстро летели абсолютно белые облака. Потом — в его глаза. В те самые, родные, надёжные, в которых всегда было «мы», даже когда было страшно.

Она улыбнулась.

— Поедем скорее домой. По-моему, я нашла чью-то игрушку.

Резиновое, покусанное кольцо лежало на её руке — тёплое, будто всё это время терпеливо ждало её.

Муж ничего не спросил. Просто крепче сжал её плечи и повёл к машине.

А где-то там — в неизведанных туманных далях — жизнь снова выбрала её.