Однажды наша соседка явилась к нам с котом на руках

Однажды наша соседка явилась к нам с котом на руках.

— Пожалуйста, приютите его на пару дней. Пока я подыщу ему дом. У нас две собаки — с ними он не справится, — сказала она.

Жена тяжело выдохнула. Рыжевато-серый, растрёпанный, с проплешинами и испуганным взглядом — кот выглядел так жалко, что отказать было невозможно.

Хотя у нас уже обитали три кошки — избалованные, своенравные, вечно выясняющие отношения.

— Ну замечательно… как будто нам этого не хватало, — пробормотала жена, но согласилась.

Соседка рассказала, что нашла его у мусорных баков. Вышла выбросить пакеты и увидела, как несколько котов набросились на него. Она их разогнала.

— Он на улице не выживет, — сказала она напоследок и исчезла.

Больше она не появлялась. На звонки отвечала одинаково:

— Пока ищу ему дом. Подождите.

Мы поселили новенького — вскоре мы стали звать его Рыжиком — в свободной комнате. Помыли, обработали, обсушили, поставили еду, воду и лоток. Там стоял диван — его временное ложе.

Наши кошки почуяли «нарушителя» мгновенно. Ходили караулить у двери, заглядывали в щель, даже ссорились, кому смотреть первой. Иногда им удавалось проскользнуть внутрь — и тогда устраивалась настоящая сцена: шипение, вздыбленные хвосты, вопли, драка.

Рыжик не сопротивлялся. Он сворачивался в комочек в углу и дрожал. Жена выгоняла наших кошек, а затем долго держала беднягу на руках.

После этого следовали нравоучения нашим дамам. Те делали вид, что ничего не понимают, но пост не покидали.

Через несколько дней Рыжик начал оживать. Уже радовался нам, мяукал, встречал, но всё ещё вздрагивал от звуков кошачьих голосов за дверью.

Жена пыталась перевоспитать наших девиц, но те жили по своим законам. Поэтому, когда через неделю жена нашла ему новых хозяев, казалось — проблема решена. Но…

Кошки продолжали заходить в пустую комнату. Нюхали всё подряд и смотрели на жену так, будто спрашивали:

— Ну и что теперь?

— Прекратите рвать мне душу! — кричала она. — Вы сами его гоняли! Что мне было делать?

Через четыре дня Рыжика вернули.

— Он не выходит из-под дивана. Не ест, не пьёт, — сказала женщина, протягивая переноску.

Дома Рыжик сразу забрался на свой диванчик, немного поспал, поел, попил и устроился в кресле. Кошки снова начали караулить и шипеть.

— Невыносимые вы! — возмущалась жена, размахивая полотенцем. Наши кошки поднимали хвосты трубой и голосили, как фурии.

Через неделю его забрала другая семья. Ещё через пять дней — снова вернула:

— Он прячется под шкафом. Не ест, не пьёт.

Наши три кошки сидели в ряд, наблюдая, как жена внесла Рыжика обратно. Он оживился, замурлыкал и вцепился в её руки.

— Я уже не знаю, что делать, — сказала жена вечером. — Мы не можем держать его взаперти всю жизнь. Наши его замучают.

Муж тяжело вздохнул. Он тоже привязался к тихому, спокойному коту. Но держать его в комнате вечно — непрактично.

В третий раз Рыжика взяла семья с десятилетним мальчиком. Наши кошки стояли в дверях спальни, а потом гурьбой пошли за женой, заглядывая ей в глаза. Она разогнала их полотенцем.

Через четыре дня жена сама позвонила новым хозяевам. Её не покидало тревожное чувство.

— Как наш Рыжик? Пришлите, пожалуйста, фото.

— Никак не можем. Мальчик спит с ним в другой комнате.

Вечером — очередные отговорки. Жена ходила по кухне в смятении, всё роняла. Я и три кошки шли следом.

— Ну что? — спросил я.

Кошки мяукали хором.

— Замолчите! — сорвалась жена. — Это вы виноваты! Это из-за вас он всего боится!

— Что будем делать? — спросил я.

— Едем туда, — сказала она и начала одеваться.

Дверь ей не открыли. После множества звонков пригрозили полицией и сказали через щель:

— Этот кот поцарапал ребёнка. Мы выгнали его на улицу.

— Безсовестные! — закричала жена. — Куда вы его выбросили?!

Ответа не последовало.

— Пошли искать во дворе, — сказал я. — Иначе они и правда вызовут полицию.

Ночью мы обошли весь квартал, освещая путь телефонами и зовя:

— Рыжик! Рыжик!

Через два часа сосед сказал, что видел рыжего кота у подвального окна — разбитого.

Я разделся почти догола, чтобы пролезть внутрь, и залез. Глаза привыкли к темноте — я тихо позвал. Рыжик сидел в дальнем углу, сведённый страхом.

— Нашёл! — крикнул я.

Я передал кота жене и выбрался наружу, весь в царапинах. Полиция уже стояла рядом.

— Немного добра тут вынесли, — усмехнулся один из полицейских.

— Мы просто…

— Мы в курсе, — сказал офицер. — Ваша жена всё рассказала.

Домой мы попали глубокой ночью. Три кошки встретили нас молча. Без агрессии, без шипения.

Жена положила Рыжика между нами в постели. Он долго дрожал, тяжело дышал, но постепенно расслабился и уснул. Наши кошки приходили ночью, обнюхивали его, но ни одной ссоры не учинили.

Так он и остался у нас жить. Наши кошки до сих пор дерутся по пустякам, но вот Рыжика — не трогают. Ему позволено всё.

— Знаешь, — часто говорит жена, — я с первого взгляда поняла. Он наш. Просто знала — и всё.

Рыжик вырос, окреп, стал красивым. Шепчется с нашими кошками — будто рассказывает им свою историю.

А недавно другая соседка принесла крошечную белую кошечку — «временно, на передержку».

И у меня снова то же самое чувство. Хотя… какое там чувство?

Я почти уверен: жена решит, что и эта — её кошка.

И объяснить я это не могу. Просто знаю — и всё тут.

Автор — Олег Бондаренко.