Семейный обед, на который пришли не все

Кухня у Лиды всегда начиналась с окна. Так уж повелось: сначала она открывала форточку, впуская во дворный воздух чьи‑то разговоры и лай соседской собаки, потом доставала из шкафа большую скатерть — «парадную», с вышитыми по краям васильками. Её стелили только по особым случаям. Семейный обед как раз к таким и относился.

Каждый год в конце августа они собирались у неё. Не по дню рождения, не по празднику — просто потому, что лето подходило к концу, а вместе прожить его было легче. Так они и говорили: «Ну что, подведём итоги лета». Кто с солнцем, кто с новостями, кто с молчанием.

В этот раз Лида заметила, что стулья как будто смотрят на неё внимательнее обычного. Она выставляла их из спальни и зала, считала про себя: раз, два, три… На мгновение запнулась. Потом добавила ещё один из коридора — старый, с подбитой ножкой. Поставила. И только тогда поняла, что всё равно чего‑то не хватает.

На часах было без пяти двенадцать. Мясо доходило в духовке, кастрюля с молодым картофелем дышала паром, а салаты уже блестели под плёнкой. Телефон лежал рядом, экран тёмный и упрямый.

Лида вздохнула и сказала вслух, как будто в кухне был кто‑то ещё:
— Ладно, подождём чуть.

Первым пришёл Саша — как всегда, без звонка. Он сунулся в прихожую, снял кроссовки, громко чихнул и крикнул:
— Ма, я тут!

Лида улыбнулась краешком губ. Сын сильно изменился за последние годы, но походка осталась прежней — немного вразвалку, как в юности. Он прошёл на кухню, поцеловал её в щёку, заглянул под крышки.

— Ого. Как будто нас человек десять.

— А вдруг, — ответила Лида и пожала плечами.

Следом появилась Катя с контейнером домашнего медовика. Она похудела, волосы собрала в строгий пучок, но глаза всё равно выдавали ту самую девочку, что когда‑то засыпала у Лиды на плече в электричке.

— Мам, я опоздала? — спросила она и сразу посмотрела на стол.

— Пока нет, — сказала Лида.

Они обменялись быстрым объятием. Катя на секунду задержала взгляд на пустом месте у окна, словно мысленно проверяя список.

Потом пришёл Миша — зять, с бутылкой вина и привычной неловкой улыбкой. Он аккуратно поставил бутылку на край стола, чтобы не мешала тарелкам.

— Ну что, все? — спросил он, и сразу понял ответ.

Лида не ответила. Она раскладывала приборы, и звон вилок был сейчас куда уместнее слов.

Так они и стояли — кухня полная людей, запахов, воспоминаний, и при этом удивительно пустая.

Когда‑то этот обед был шумным до невозможности. Оля смеялась громче всех, перебивала, разливала компот. Андрей обязательно спорил о политике и подливал себе ещё, а потом всем остальным. Лида ворчала, но была счастлива — дом жил.

Теперь всё было аккуратнее. Даже тише.

Они сели за стол. Лида посмотрела на часы — ровно двенадцать.

— Ну что, давайте начинать, — сказала она.

И только тогда Саша тихо спросил:

— Мам… а он не звонил?

Лида покачала головой.

***

Она знала, что этот вопрос всё равно прозвучит. Готовилась к нему, как к небольшому уколу — неприятному, но терпимому. Однако сердце всё равно сжалось.

— Может, позже, — сказала она осторожно. — У него же дорога долгая.

Катя опустила глаза в тарелку. Миша сделал вид, что занят открыванием вина.

Ели сначала молча. Картофель был рассыпчатым, мясо — мягким, как любил Андрей. Лида поймала себя на том, что снова готовила «как для него». Руки помнили.

— Мам, — вдруг сказала Катя, — ты не обязана… каждый раз.

— Обязана, — перебила Лида мягко. — Пока могу.

Дело было не только в Андрее. Пустым был ещё один стул — ближе к выходу. Там обычно сидела Оля. С тех пор как её не стало, никто туда не садился. Не сговариваясь.

Оля ушла два года назад, быстро и нелепо — внезапный инсульт, больница, тишина. Лида до сих пор иногда ловила себя на мысли, что вот‑вот зазвонит телефон, и бодрый голос скажет: «Мам, я забегу ненадолго».

Сегодня этот стул смотрел особенно укоризненно.

— Может, пересесть? — тихо предложил Миша.

— Не надо, — сказала Лида. — Пусть будет.

Она налила себе компота, сделала глоток и вдруг почувствовала, как накатывает усталость. Не от готовки — от ожидания.

Андрей не появлялся уже третий семейный обед подряд. Они не ссорились. Просто после развода он словно выпал из общего кадра. Сначала ссылался на работу, потом — на здоровье, потом перестал объяснять.

Лида звонила первой. Потом перестала.

— Он, может, боится, что тут… — начал Саша и замолчал.

— Что? — спросила Лида.

— Ну. Что слишком много воспоминаний.

— А мы разве не из них состоим? — тихо ответила она.

Катя вдруг подняла голову:

— Мам, если хочешь, давай в следующем году соберёмся где‑нибудь — в кафе. Или у нас.

Лида посмотрела на неё и улыбнулась:

— Это ты сейчас себя уговариваешь или меня?

Катя смущённо усмехнулась.

Обед постепенно оживился. Вспоминали смешные случаи — как Саша в детстве спрятал кота в стиральную машину, как Оля однажды перепутала соль с сахаром. Смеялись тихо, но искренне.

И вдруг — звонок.

Телефон загорелся на столе.

Лида не сразу взяла трубку. Пальцы дрогнули.

— Мам, — раздался знакомый голос. — Прости. Я… опоздаю. Но приеду. Если ты не против.

Она закрыла глаза.

— Приезжай, — сказала она. — Мы подождём.

Она положила телефон. Никто не стал задавать вопросов.

Через сорок минут в дверях появился Андрей — поседевший, похудевший, с виноватой улыбкой. Он остановился в прихожей, словно не знал, можно ли дальше.

Лида подошла и просто обняла его.

— Стул ещё тёплый, — сказала она.

Он сел. Не на своё прежнее место, а рядом.

Пустых стульев всё равно осталось больше, чем раньше. Но кухня снова дышала.

И этого было достаточно.