МИМО НОТ

В прошлом году я не поступила в медицинский университет – не хватило двух баллов, чтобы учиться на бюджете. Чтобы не терять времени даром и прочувствовать на своей шкуре, что значит быть самостоятельной не на словах, а на деле, я устроилась работать санитаркой в кардиологическое отделение.

С детства мечтаю стать врачом-кардиологом, так сказать, специалисткой по сердечным проблемам. Хочу держать в руках сердца пациентов, которые доверят мне самое дорогое, что у них есть - свои жизни. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы они об этом не пожалели.

А пока я лишь на пути к своей цели. Орудовать шваброй и ведром не стесняюсь и работы своей не стыжусь, так как считаю, что сидеть на шее у родителей, когда у меня есть руки и ноги - в корне неправильно.

Вы знаете, я ни на минуту не пожалела о своём решении! За это время у меня появилось много друзей, а самое главное, я понемногу, по крупице, по зёрнышку набираюсь опыта в общении с разными людьми, наблюдаю за слаженной работой врачей и медсестёр, учусь у них, а это дорогого стоит!

На практике я не раз убедилась в правоте слов, и признаю, что равнодушному, грубому и чёрствому лучше снять белый халат. От себя добавлю, что медицинский халат и вовсе примерять не стоит, если у тебя напрочь отсутствует сочувствие, эмпатия и доброта…

Быть причастной к человеческим судьбам, не отвлекаясь от своей основной работы, как оказалось, очень даже интересно.

В январе к нам в отделение по «скорой» привезли одну пожилую женщину. У неё впервые случился приступ стенокардии - жгучей и сжимающей боли за грудиной, которая мешала ей говорить и даже дышать. Боль возникла, когда Валерия Андреевна ставила в духовку противень с пирогами.

Возле пациентки постоянно находился высокий пожилой мужчина с роскошной седой шевелюрой, спортивной выправкой и цепким, насквозь пронизывающим взглядом, от которого, как мне казалось, не ускользает ничего. Он ходил, опираясь на трость, на удивление, довольно быстро, но было заметно, что каждый шаг даётся ему с большим с трудом.

Сергея Ивановича – так зовут героя рассказа, невозможно отогнать от кровати супруги. Несмотря на строжайший запрет заведующего отделением – не оставлять на ночь с пациентами их родственников, он всё равно не уходил. Уж не знаю, как ему удалось упросить Николая Петровича, но заботливый муж дневал и ночевал рядом со своей супругой. Всегда принципиальный и строгий, на этот раз наш начальник поддался на его уговоры.

На ночь из процедурного кабинета я или другая дежурная санитарка притаскивали в палату кушетку, снабжали мужчину подушкой и одеялом. В качестве благодарности Сергей Иванович презентовал мне огромную шоколадку с орехами и галантно поцеловал руку.

- Никуда я от своей Лерочки не уйду – всякий раз повторял мужчина, когда медсёстры пыталась отправить его домой – как же я её одну здесь оставлю? Лерочка без меня не уснёт. А вдруг ей плохо станет или она пить захочет?

Я мою полы и незаметно мотаю себе на ус, как этот, уже не молодой джентльмен ухаживает за своей любимой. Поверьте, многим из нас есть чему у него поучиться…

Отделение наше по статистике занимает одно из первых мест по количеству умерших в его стенах. Статистика - наука хладнокровная, где скупые столбики цифр отчуждённо говорят о том, сколько человек появилось на этот свет и сколько покинуло его. Ничего личного, никаких сантиментов и эмоций. Просто цифры. Никакая статистика не может передать весь ужас, который охватывает тех, кто теряет здесь своих близких.

Но речь сейчас пойдёт не об этом…

- Ты почему не ешь? – слышу я, как за моей спиной вычитывает супругу Сергей Иванович – худющая какая! Ты хочешь, чтобы соседи судачили о том, что я все средства на ипподроме прогуливаю, и поэтому у нас нет денег на хлеб? Ешь давай, горе ты моё луковое, а то скоро за швабру спрятаться сможешь, одни кости да кожа остались. А ты помнишь, Лерочка, за что я тебя полюбил? Верно, за твой отменный аппетит. Я не забыл, как ты за обе щёки уплетала столовские котлеты, которые я приносил, когда мы жили с тобой в общежитии.

- Ты, что, решил напомнить мне о том, что в молодости я была никудышней хозяйкой? – нахмурив брови ответила Валерия Андреевна – не буду есть твою стряпню, и не проси.

- Лерочка, солнце моё, да кто тебя упрекает? Я хочу достучаться до тебя, но не знаю, как это лучше сделать. Тебе силы нужны – с просительной ноткой в голосе убеждал жену Сергей Иванович.

- Я сейчас наемся, а дойти до туалета мне ещё тяжело. А мне никого не хочется утруждать своими проблемами – хлюпала носом Лерочка.

- Вот, глупенькая, а я тебе на что? На руках тебя отнесу, и судно вынесу – не унимался мужчина – а давай вместе будем есть супчик? Он вкусный - с куриной грудкой, морковкой колечками и лапшичкой, всё, как ты любишь. Помнишь, как раньше, когда на двоих одна тарелка была, и то, щербатая?

- Помню, помню, да как можно такое забыть? Только, заяц, не прикидывайся, что ты не голодный. Бери ложку и ешь. Слышу я революцию в твоём пустом желудке. И я знаю, что ты и не ешь, и не пьёшь, и не спишь, а всё со мной возишься. Сходи домой, выспись, и наконец-то, побрейся – заявила Лерочка, и принялась вместе с мужем наворачивать из глубокой больничной тарелки домашний супчик.

Я улыбалась, глядя на то, как супруги едят апельсин. Сергей Иванович очищает фрукт от кожуры, а потом они по очереди отщипывают от него дольки и кормят друг друга. Так трогательно!

Не знаю, чем зацепила меня эта пожилая супружеская пара, но приходя утром на работу, я всегда спешу в палату не только для того, чтобы убрать там. Я захожу, чтобы увидеть, испытать, прочувствовать на себе ту ауру добра и света, которую излучают их сердца – уже изрядно потрёпанные жизнью, они согласованно поют в унисон в едином слиянии душ, мыслей, чувств и желаний. Элегия любви, которая доносится из глубины их сердец, звучит негромко. Они играют её в четыре руки, даже не заглядывая в ноты…

О любви говорят не только слова. О любви расскажут взгляды и поступки, тот посыл нежности и теплоты, который увидит и услышит даже слепоглухонемой.

Состояние здоровья Валерии Андреевны, излагая протокольным языком, постепенно начало стабилизироваться. Капельницы отменили. Цвет лица поменялся с землисто-серого на бледно-розовый. Она повеселела и начала прогуливаться по больничному коридору под руку со своим супругом.

Один раз я убирала палату и невзначай прислушалась к разговору.

Лерочка убеждала мужа сходить домой и принять душ, а он, в свою очередь, возражал.

- Проказница моя, не спорь со мной, я останусь. Ты думаешь, что я не видел, как старик из пятой палаты глазки тебе строил? У тебя с ним, что, сегодня ночью свиданье? – шутил Сергей Иванович, нервно покусывая губы.

- Что ты, заяц, у этого старичка нервный тик, он всем дамам подмигивает – парировала Валерия - а тебе нужно отдохнуть. Ты таблетки от диабета и давления пьёшь? Дорогой, ты, когда в последний раз сахар проверял? На прошлой неделе? Так? Если ты о себе не думаешь, то подумай обо мне. А если ты не сможешь шнурки себе зашнуровать? Ты же знаешь, я всегда на узел завязываю. А ты мне будешь говорить о том, что я к жизни не приспособлена. Мне, что, придётся Максимыча из сорок четвёртой квартиры приглашать, чтобы он кран починил? Его жена давно на меня зуб точит, ещё, не дай Бог, в волосы вцепиться. От неё всего, что угодно, можно ждать – ревнивая она.

- Ах, вот о чём ты думаешь? – сделав удивлённое лицо, ответил Сергей Иванович – о Максимыче? Ты лучше о наших детях подумай. Они беспокоятся, но приехать, как ты сама понимаешь, сейчас не могут. Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказал им о том, что ты в больницу попала? А всё по твоей глупости. Зачем было тесто на пирожки затевать? Говорил же тебе, что не надо, пожалей себя, отдохни, суставы и так болят. Но ты же у нас упрямая!

- Я хотела сделать для тебя что-нибудь приятное. Ты же любишь пирожки с яблоками – так ведь? – тихо ответила Лерочка и замолчала.

- Хорошо, если ты так настаиваешь, я пойду, но пообещай мне, что ты сразу ляжешь спать – миролюбиво согласился с супругой Сергей Иванович и поцеловал её в щёчку.

В коридоре он засунул мне в карман деньги и попросил:

- Светочка! Уж будь добра, присмотри, пожалуйста, за моей Лерочкой. Если она ночью пойдёт в туалет, ты проследи, чтобы она благополучно добралась в палату.

Я вернула деньги Сергею Ивановичу и заверила его в том, что ему не о чём беспокоиться.

Когда мужчина присел на кушетку, я не удержалась и спросила его о том, как он познакомился со своей супругой.

Мужчина улыбнулся, и, глядя мне прямо в глаза, сказал:

- Светочка, не поверишь, всё было, как в кино. Когда-то давно я попал в переделку. Отца своего я не помню, а маму, когда мне было лет восемь, на моих глазах убил пьяный отчим. Я остался один – родственники не захотели забрать меня. Потом был интернат. Там я общался с такими же, как я, отверженными мальчишками.

Когда я вышел из интерната, мне дали койку в общежитии и направили работать слесарем на завод. Было обидно, почему у одних есть всё, а у меня нет ничего. Так прошло пять лет. Связь со своими приятелями по интернату, озлобленными на весь мир, я не терял. Сговорившись, мы сколотили банду. Решили грабить богатых, подстерегая их в подворотнях.

Это был мой первый раз, когда я пошёл с приятелями на «дело». Я должен был подойти к мужчине, которого мы некоторое время «пасли», и спросить у него: «Который час?». Приятели повалят его на землю и отберут часы и бумажник.

Всё произошло не так, как мы ожидали. Мужчина оказался крепкий. Меня он вырубил сразу, а затем погнался за моими подельниками.

Лера - вот и не верь потом случаю, как раз возвращалась домой из консерватории. Она училась там по классу фортепиано. Увидев меня лежащим в луже крови, она остановилась. При падении я ударился о камень. Из разбитой головы сочилась кровь. Кое-как Лерочке удалось поднять меня на ноги. Она отвела меня к себе домой и несколько дней выхаживала. Представляете, Светочка, она помогла мне! Мне, грязному и гадкому воришке! Я ей всё о себе рассказал, но она не испугалась ни меня, ни моего прошлого.

Родители Лерочки были уважаемыми людьми. Папа - декан в транспортном институте, мама - бухгалтер.

При виде меня они были в шоке. Я благодарен им за то, что они меня в милицию не сдали, и позволили остаться у них до тех пор, пока мне не стало лучше.

Мы с Лерой полюбили друг друга. Не знаю, что она во мне такого особенного нашла – без роду и племени, толковой профессии и своего угла. А она была просто красотка! Чёрные волосы до пояса, огромные глазища, да ещё талантливая какая! Она у меня и сейчас красавица.

Сергей Иванович на минутку замолчал.

- Когда я попросил у отца Леры её руки, он в грубой форме указал мне на дверь – продолжил Сергей Иванович – но Лера, трепеща от страха, взяла меня за руку и сказала:

- Мне, кроме Серёжи, никто не нужен.

- Ну раз так, делай, что хочешь. Я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе. Валерия, дочка, опомнись! Что ты делаешь? Не губи себя! После окончания консерватории тебя ждёт блестящее будущее – отец так сильно сжал пальцы в кулак, что побелели костяшки.

Всю свою жизнь он видел во мне врага – я украл у него его сокровище, его единственную дочь.

Уверен, что он меня так и не простил…

Я молча вышел из квартиры и понял, что проиграл. У подъезда меня догнала Лера.

В руках она держала сумочку с нотами и паспортом.

С тех пор мы с Лерой не расставались.

Жили мы бедно, но дружно. Я работал на заводе, а Лерочка преподавала сольфеджио в музыкальной школе.

Затем я поступил в металлургический техникум и с отличием окончил его. Сменил работу. Стало полегче. У нас родилось двое замечательных мальчишек. Знаете, Светочка, я благодарен своей супруге за каждый наш день…

За всю жизнь Лера ни разу не пожаловалась мне ни на отсутствие денег, ни на тяжёлую жизнь в общежитии, ни на то, что у неё так и не получилось стать успешной пианисткой.

Она одна безмерно в моём сердце.

Через неделю Валерию Андреевну выписали.

Я смотрела, как Сергей Иванович усаживает её в такси и помахала им рукой.

Когда меня спросят - есть ли на свете любовь, я отвечу, что есть. Вот такая, с аккордами мимо нот, настоящая. Когда сердца звучит в унисон, неважно, попадаете ли вы в ноты...

Автор: Князюк Наталья