НИНОЧКА

НИНОЧКА, НУ ТЫ ЖЕ УМНАЯ ЖЕНЩИНА. ПОТЕРПИ ЕЩЁ НЕМНОГО. У ЛЕНЫ СЕЙЧАС ДЕПРЕССИЯ, МЛАДШИЙ ПОСТУПАЕТ В ИНСТИТУТ. Я НЕ МОГУ ИХ БРОСИТЬ В ТАКОЙ МОМЕНТ. ЭТО БЫЛО БЫ ПОДЛО. НО Я ЛЮБЛЮ ТОЛЬКО ТЕБЯ. ТЫ — МОЙ ВОЗДУХ.

Нина знала этот текст наизусть. Она слышала его в разных вариациях уже двенадцать лет.

Ей было сорок два. Она была красивой, ухоженной женщиной, работала старшим бухгалтером, имела свою квартиру и машину.

И у неё был Вадим.

Вадим был «приходящим праздником». Он появлялся по вторникам и четвергам, иногда заскакивал в пятницу. Выходные и праздники были «священным временем семьи».

В Новый год Нина выключала телефон, пила шампанское в одиночестве и смотрела «Иронию судьбы», убеждая себя, что такая свобода лучше, чем стирка грязных носков.

Она верила.

Верила, что жена Вадима — Елена — это мегера, истеричка и холодная рыба, с которой они живут «как соседи» ради детей.

Верила, что Вадим мучается.

Верила, что однажды он придёт с чемоданом и скажет: «Всё, я свободен».

Это случилось в субботу. В тот самый день, когда телефон Вадима по традиции был «вне зоны доступа».

Нина гуляла в торговом центре. Она выбирала галстук. У Вадима скоро день рождения. Подарок она, как всегда, передаст заранее, а в сам праздник он будет с семьёй.

Вдруг она увидела их.

Вадим шёл под руку с женщиной.

Это была не «мегера» и не «старая грымза», какой рисовала её Нина. Это была приятная, слегка полноватая женщина с добрым лицом. Они не ругались. Вадим что-то рассказывал, активно жестикулируя, а она смеялась и поправляла ему шарф.

Они выглядели… счастливыми. Уютными.

И вдруг Вадим схватился за грудь.

Он побелел, покачнулся и начал оседать на пол.

Женщина закричала. Люди бросились к ним.

Нина, забыв про конспирацию, про правила, про всё на свете, рванула туда.

— Я врач! — соврала она, расталкивая толпу. — Что с ним?!

Вадим был без сознания. Жена, Елена, трясущимися руками пыталась расстегнуть ему воротник.

— Скорую! Вызовите скорую! Сердце! — кричала она.

В больнице Нина просидела три часа. В коридоре реанимации.

Елена сидела напротив. Она плакала, комкая платок.

Нина сидела с каменным лицом. Она не имела права плакать. Она здесь никто. Посторонняя. Коллега. Знакомая.

Когда врач вышел и сказал: «Состояние стабильное, инфаркт купировали, жить будет», Елена разрыдалась в голос.

Нина выдохнула и прислонилась лбом к холодной стене.

И тут Елена подняла голову.

Она посмотрела на Нину. Внимательно. Долго.

В её глазах не было гнева. В них не было удивления.

— Вы ведь Нина? — тихо спросила она.

У Нины перехватило дыхание.

— Откуда вы…

— Вадим называл ваше имя во сне. И смски я видела. Года три назад.

Нина вжалась в стул. Сейчас начнётся. Скандал. Проклятия. «Разлучница».

Елена вздохнула, достала из сумочки термос и пластиковый стаканчик. Налила чаю.

— Будете? Вы бледная совсем.

Нина ошарашенно кивнула.

— Вы не бойтесь, — устало сказала Елена. — Я не буду вам волосы выдирать. Мы же взрослые тётки. Я просто хотела сказать вам… спасибо.

— Спасибо?! — Нина чуть не поперхнулась чаем. — За что? За то, что я сплю с вашим мужем?!

— За то, что вы его развлекали, — спокойно ответила жена. — Вадим — человек тяжёлый. Эгоцентрик. Ему нужно постоянное восхищение, драйв, эмоции. А я… я устала, Нина. У нас трое детей, собака, дом, мои родители лежачие были. Мне не до «воздуха». Мне бы выспаться.

Елена отхлебнула чай и посмотрела Нине прямо в глаза. Взгляд был не враждебным, а каким-то сочувствующим.

— Если бы не вы, он бы вынес мне мозг своим нытьём о том, что его не ценят, что быт его заедает. А так — он уходил к вам, получал свою дозу обожания, секса, романтики, и возвращался домой спокойным, довольным мужем и отцом. Вы были громоотводом. Вы сохранили наш брак, Нина. Я серьёзно. Я даже свечки за ваше здоровье ставила, чтобы вы его не бросили.

Нину словно ударили обухом по голове.

Она ожидала ненависти. Она была готова к роли роковой женщины, разбивающей сердца.

Но она не была готова к роли… обслуживающего персонала.

Аутсорсинг эмоций.

Она двенадцать лет думала, что она — Муза, Любовь всей жизни, ради которой он терпит «постылую семью».

А оказалось, что она — просто удобный амортизатор, благодаря которому его семейная телега едет мягче.

Жена всё знала. И её это устраивало. Вадима это устраивало.

Все были счастливы.

Кроме Нины. Которая ждала у телефона и старела в одиночестве.

— Он не уйдёт от меня, Нина, — так же спокойно продолжила Елена. — Никогда. У нас всё имущество на мне, да и привык он. Где он ещё найдёт такую дуру, которая ему котлеты на пару делает и носки гладит? А к вам он ходит за праздником. Праздник каждый день утомляет.

Елена встала.

— Пойду к врачу, узнаю про лекарства. А вы идите домой. Выспитесь. Завтра вторник? Ну вот, как выпишут — он к вам прибежит. Жаловаться на врачей и больничную еду. Готовьтесь.

Нина вышла из больницы. Шёл дождь.

Она шла по лужам в дорогих замшевых сапогах и не замечала этого.

В её голове рушился карточный домик.

Двенадцать лет.

Двенадцать чёртовых лет она была не соперницей, а бесплатным психотерапевтом и аниматором.

Она пришла домой.

Собрала в мешок все вещи Вадима: тапочки, халат, зубную щётку, запасную рубашку.

Достала из бара подарочный коньяк, который берегла для него. Открыла и налила себе полный бокал.

Через две недели Вадим позвонил.

— Нинусик! Котёнок! Меня выписали! Я так соскучился! Ленка меня замучила своей овсянкой, сил нет. Я сейчас приеду, ты приготовишь мне то мясо по-французски?

Голос был бодрым, требовательным, капризным. Голос хозяина жизни.

— Нет, Вадим, — сказала Нина.

— Что «нет»? Мяса нет? Ну, курицу сделай.

— Я не сделаю курицу. И дверь не открою. Вещи твои я передала консьержке. Забери, пока не украли.

— Ты чего, Нин? Обиделась, что я не звонил? Ну ты же знаешь, я в больнице был, там жена…

— Я знаю, Вадим. Я там была. И я говорила с твоей женой.

В трубке повисла тишина. Тяжёлая, испуганная тишина.

— Она… она тебе что-то наговорила? Не верь ей! Она всё врёт!

— Она не врёт, Вадик. Она сказала правду. Ты очень удобно устроился. Две бабы тебя обслуживают: одна быт тащит, другая самооценку чешет. Но аттракцион закрыт. Я увольняюсь.

— Нина, не дури! Нам же хорошо было! Я люблю тебя!

— Ты любишь только свой комфорт. Прощай.

Она заблокировала номер.

Вечером она зарегистрировалась на сайте знакомств. Впервые за двенадцать лет.

В анкете, в графе «О себе», она написала:

«Не ищу женатых. Не спасаю от депрессии. Не жду. Хочу простого, скучного счастья. И чтобы по выходным мы вместе гуляли в парке».

Через полгода она встретила мужчину. Обычного. С лысиной и ипотекой. Разведённого.

Они не сгорали от страсти. Но в первую же субботу он приехал к ней и починил текущий кран. А потом они жарили картошку и смеялись.

И телефон Нины больше не молчал по выходным.

Мораль:

Иллюзия «особого статуса» любовницы — это самый жестокий самообман. Мужчины годами не уходят из семьи не потому, что их держат «дети и долг», а потому что им так удобно. А жёны часто всё знают и терпят, потому что им тоже удобно делить нагрузку.

В этом треугольнике жертва только одна — та, что ждёт.

Не будьте «залом ожидания» для чужого счастья. У вас одна жизнь, и она тикает гораздо быстрее, чем кажется.

А вы верите в то, что мужчина может годами мучиться с нелюбимой женой, не имея сил уйти? Или это всегда ложь?