Не такой уж и один
Николай Петрович тяжело поднялся с дивана. Подошёл к окну. Темнеет. А надо бы в аптеку сходить. Весь день собирался, но так и не вышел. Голова кружилась сильно.
С ним редко, но случалось подобное. И самое главное в таких случаях было встать и начать двигаться. Лучше всего выйти на улицу. Но в последнее время старик никак не мог заставить себя это сделать.
Сын с семьёй уехал далеко отсюда, в другой город. Звали его с собой, да он не поехал.
- Папа, как же Вы здесь один останетесь? - Невестка пыталась переубедить свёкра. Она всегда относилась к нему уважительно и по-доброму.
Но он отказался. Здесь Аннушка похоронена. Серёжа в этом городе вырос, и внук Матвейка. Николай Петрович на своём заводе без малого сорок лет отработал. Каждый тополь на заводской аллее знает, сам сажал. И лавочки во дворе его руками строганы. Нет уж. Негоже память предавать вот так, ради комфорта. Прожил здесь почти всю свою жизнь и помрёт тоже тут.
Сын уехал. А он хоть и настоял на своём, но руки после отъезда родных опустил. Они и раньше с ним не жили, но навещали часто. То Серёжа заедет в выходные, посидит, партию в шахматы сыграет, то Матвей после тренировки заскочит. Мол, мама просила узнать, не надо ли чего. Сама Ирина частенько баловала Николая Петровича то домашней выпечкой, то вкуснейшим холодцом, который старик особенно уважал. Так могли готовить его только покойная жена да вот Ира. Может, Аннушка и научила её, кто знает.
Он посмотрел на фотографии на стене, провёл рукой по лицу, словно снимая невидимую паутинку, и медленно прошёл в прихожую. Неторопливо обулся, накинул куртку. Проверил деньги в кармане. Запер дверь и начал осторожно спускаться по лестнице.
На площадке между четвёртым и третьим этажом стоял паренёк, по виду ровесник Матвея, и смотрел в окно. Он был так увлечён этим занятием, что у Николая Петровича было время, чтобы тоже посмотреть, что так занимает мальчика.
Внизу, в тёмном уже дворе, гулял с собакой молодой мужчина. Ну как гулял. Стоял, уткнувшись в свой телефон, а пёс тоскливо топтался рядом. Вдруг на земле, непонятно откуда, появилась яркая красная точка. Пёс оживился и бросился к ней. Точка переместилась. Собака тоже. Огонёк в сторону, пёс — за ним. Хозяин даже внимания не обратил, что его питомец играет с чем-то неизвестным. Бегает, и ладно.
- Я недавно передачу смотрел... - Мальчик вздрогнул, и красный огонёк исчез. А Николай Петрович невозмутимо продолжал: - Смотрел, что вредно с животными этой штукой играть.
- Не поэтому. - Успокоил его старик. - По другой причине. Ты же слышал, наверное, что животные всегда контролируют всё, что происходит вокруг. По звуку, по запаху. Так в них природой заложено. А тут появляется что-то внезапно и так же внезапно исчезает. Животное не понимает, теряется. Специалист в этой передаче говорил, что, вроде как, психика у собак от такой игры нарушается.
- Я не знал. - Виновато сказал мальчик. - Мне просто было жалко эту собаку. Она такая хорошая. А хозяин никогда с ней не играет. Встанет и стоит. То переписывается с кем-то, то разговаривает. Вот я и придумал так с ней играть. Она радовалась. Если бы у меня была собака...
- А я тебя раньше не видел здесь. - Старик смотрел внимательно, но без подозрения. - Хотя всех в нашем доме знаю.
- Я не из вашего дома. - Паренёк опустил голову. - Из соседнего. Мы недавно переехали. А в ваш подъезд я однажды случайно зашёл. От дождя прятался. У вас здесь тепло и чисто очень. Цветы вон на подоконниках.
Приняв молчание старика за укор, он торопливо продолжил.
- Вы не думайте, я здесь не мусорил, не портил ничего. Увидел в тот день, как этот с собакой гуляет. - Он кивнул за окно. - И теперь иногда прихожу... Приходил с ней поиграть. Но раз вы говорите, что для неё это плохо, то я не буду.
- А меня Николай Петрович. Вот что, Женя. Я живу на пятом этаже. Квартира восемьдесят восьмая. Ты заходи ко мне. Вижу, собак любишь. У меня есть книга одна. Интересная. Там про разные породы, про поведение, про уход за собаками. Может, и пригодится тебе.
- Спасибо. А вы сейчас уходите, да? Можно я вас здесь подожду?
Николай Петрович вдруг понял, что его недомогание отступило. Из аптеки он бодро зашагал в магазин, купил печенья, немного конфет. Подумал, вдруг мальчишка голодный, и взял кусок свежей докторской и хлеб.
Женя стоял на том же месте, где оставил его Николай Петрович. Они вдвоём поднялись в квартиру. Мальчик робко присел на краешек дивана.
- А это кто? - спросил он, показывая на фотографию Матвея.
- Внук мой, Матвей. Тебе лет сколько?
- Четырнадцать.
- Вот и ему четырнадцать. Подружились бы. Жаль, он с родителями в другой город уехал.
- Жаль. - Вздохнул Женька. - У меня здесь друзей нет. Мама с папой развелись. Отец тоже, как ваш Матвей, уехал. А мама познакомилась с Дмитрием Сергеевичем, и теперь мы у него живём.
- Не обижает он тебя? - строго спросил старик.
- Вот держи, Женя, книгу, которую я тебе обещал, да пойдём чай пить.
- Не будет. - Махнул рукой Женька. - Она сегодня дежурит. В ночь. Мама медсестрой работает в больнице. Николай Петрович, смотрите, здесь написано, что некоторые собаки живут до двадцати лет. Представляете, если ребёнку завести собаку в детстве, то они вырастут вместе. Да?
- Ты заходи, Женя, ко мне в гости. Не стой в подъезде. Я ведь теперь совсем один. Мне гости в радость.
Ночью старик ворочался. Разговор с Женей разбередил воспоминания.
Они с мамой тоже остались одни. Отец не бросил их, погиб при исполнении. Служил он в милиции, и Коля гордился тем, что папа сильный и смелый, и умер, спасая других людей. Вся забота о сыне легла на плечи мамы. Маленький Коля вместе с приятелями подкармливал небольшую рыжую дворовую собаку. Дети прозвали её Рыжулей и очень любили. Собачка была ласковой и никогда не кусала своих маленьких друзей.
Однажды, изрядно выпив, контуженный во время войны сосед ткнул зажжённой папиросой в нос тихо лежащей на крыльце Рыжуле. Собачка завизжала от боли и неожиданности и вцепилась мужчине в палец. Сосед стряхнул её, словно блоху, и, озверев, схватил валявшийся тут же большой камень. Коля, видевший всё это, онемел от ужаса.
Мужчина занёс руку для удара.
Вдруг маленькая худенькая Колина мама встала перед дебоширом.
- Андрей! - Голос прозвучал твёрдо и властно. Коля никогда раньше не слышал, чтобы мама так говорила. - Стыдно! Нашёл с кем воевать! Камень положи!
Сосед опустил камень и пьяно зарыдал. Мама не стала его утешать.
- Коля, возьми собаку, и ступайте домой.
У его Серёжи тоже была собака. Ушастый забавный спаниель Чарлик — подарок их соседа по даче. И книги по собаководству тоже подарил сыну он. После смерти Чарлика других собак не заводили. Сначала сильно болела Аня. И Николай Петрович хлопотал возле жены. Стало легче Аннушке, у Сергея родился долгожданный сын — Матвейка.
Вспомнил Николай Петрович Рыжулю, Чарлика и совсем загрустил. Разбередили душу воспоминания. Была б в доме собака, глядишь, и ему не было бы так тоскливо. Только сколько у него того времени в запасе? Лет пять, шесть в лучшем случае. А то и меньше.
И вдруг его осенило: на свете ведь не только щенки есть. Есть и взрослые собаки, и даже старые. Те, что не нужны никому. Николай Петрович даже на постели присел. Точно. Он может взять старую собаку, которой, как и ему, недолго осталось топтать эту землю. Пусть совсем немного, но она проживёт это время в тепле и любви. Он опять не мог заснуть, теперь уже от радостного возбуждения.
- Женя, - попросил он мальчика, едва дождавшись его следующего визита, - ты не мог бы мне помочь?
И Николай Петрович рассказал юному другу о своей задумке.
- Есть приюты, в которых держат бездомных собак. - Сказал, подумав, Женька. - Если хотите, я узнаю, как можно туда приехать. Николай Петрович, а можно я тоже с вами поеду?
- Я буду тебе очень признателен. Ты любишь собак, и, наверное, вместе нам легче будет помочь кому-то из них.
- Ну вот, смотрите. - Приветливая девушка вела их вдоль ряда вольеров. - Здесь у нас малыши и молодые собаки, но вы, как я поняла, хотите взрослую.
- Не просто взрослую, а старую. - Уточнил Николай Петрович. - Такую, как я сам.
- Есть и такие. Они у нас в отдельных вольерах. У них мало шансов обрести дом, а более молодые и крепкие собаки обижают. Вот и держим отдельно.
Собак было пять. Они не бросались к решетке, как остальные, не лаяли. Спокойно смотрели на пришедших, лишь слегка обозначив движением хвостов, что узнали одну из них.
- Они совсем другие. - Удивлённо сказал Женя.
- Они просто всё для себя про эту жизнь уже поняли. - Девушка внимательно посмотрела на мальчика. - Они пережили холод, голод, предательство, смерть хозяина, человеческую жестокость. И потеряли надежду.
- А как же они тогда смогут стать ещё чьими-то, если их заберут?
- К сожалению, практически не забирают. Так они и доживают свой век у нас.
Пока они разговаривали, Николай Петрович всё время смотрел на большого чёрного пса, равнодушно лежащего у самой решётки.
- Это Ермак. - Заметив его интерес, пояснила девушка. - Хозяин недавно умер. Пёс совсем старенький, хотя ещё крепкий. Очень тоскует. Они почти не расставались, хозяин повсюду брал его с собой. Они весь Урал пешком прошли, на Байкале были, в Карелии.
- А откуда вы это знаете? - Женя теперь тоже с интересом смотрел на Ермака.
- Сын хозяина рассказал. - Вздохнула она. - Когда Ермака сюда привозил.
- А почему он не оставил его себе?
- Не захотел.
- Бывает, Женя. - Николай Петрович присел на корточки перед вольером. - Старики частенько никому не нужны. Да, Ермак?
Пёс приподнял уши и прислушался. А Николай Петрович продолжал.
- Что, брат, тяжело тебе сейчас? Знаю. Сам такой. Один остался, как и ты. Только меня не бросали. Я, можно сказать, добровольно. А только всё равно грустно. Может, пойдёшь ко мне жить? Глядишь, вместе легче нам с тобой будет. А, Ермак? Что скажешь?
Пёс повернул голову и посмотрел на старика. Тот выдержал этот полный горечи и боли взгляд и повторил.
- Пойдём, Ермак.
Собака встала. Сотрудница приюта изумлённо смотрела на него.
- Ничего себе. Он ведь даже на нас внимания почти не обращает, а чтоб к чужому подойти.
- Видно, не такой я ему и чужой оказался. Открой-ка, дочка. Не бойся. Договорились мы.
* * * * *
- Николай Петрович, вы не устали? - Женька заботливо поддержал старика под локоть. Они шли по улице. Рядом со стариком неторопливо и гордо шагал большой черный пёс.
- Да нет, Жень, не устал. Тебе, наверное, скучно с нами, тихоходами, гулять вот так, по-стариковски?
- Не скучно. - Буркнул Женька.
Уже с неделю Николай Петрович замечал, что его юный друг чем-то подавлен. На все вопросы мальчик отнекивался, убеждая старика, что всё хорошо, но обмануть прожившего жизнь человека было ему не под силу.
- Женя, давай-ка посидим вот тут, на лавочке. Мы с Ермаком передохнём, а ты мне в это время расскажешь, что всё-таки у тебя произошло. И, учти, никаких отговорок я больше не приму. Обижусь.
- Нам, наверное, скоро уехать придётся. - Дрогнувшим голосом признался мальчик.
- Что-то случилось?
- Случилось. Дмитрию Сергеевичу надоело, что мы у него живём. Он с мамой всё время ссорится, на меня ругается, непонятно за что. Ясно, что мы ему мешаем. А вчера я его с женщиной видел. Такая, не знаю, как сказать, с ярко-красной помадой. На маму совсем не похожа.
- Мама сильно переживает?
- Да она не из-за него. Он её обижает, я вижу. Он нас из дома гонит. Надо квартиру снимать. А ничего подходящего по деньгам не находится. Если только совсем далеко отсюда, и от школы, и от работы. Мама вчера ездила смотреть. Вернулась и плакала. И я тоже не хочу уезжать. Здесь ребята в классе нормальные. Вы. Ермак.
Женька погладил пса и замолчал.
- Вот что, Женя. А не мог бы ты познакомить меня со своей мамой?
- Зачем?
- Ну, во-первых, хочу сказать ей спасибо за такого чудесного сына, а во-вторых, я, кажется, знаю, как помочь твоей беде.
* * * * *
Женькина мама оказалась такой же невысокой и хрупкой, как и мама Николая Петровича в молодые годы. Он невольно залюбовался ей.
- Настя. Анастасия Васильевна. - Представилась она. - Я была удивлена, что у моего сына такой взрослый друг.
- Женя - замечательный мальчик. Он иногда помогает мне и в бытовых вопросах, и в плане общения. Вы воспитали хорошего сына. Но, Настя, я хотел бы поговорить с вами о вашей проблеме.
- Вам Женя рассказал? Он не должен был вмешивать постороннего человека в наши дела.
- Не ругайте его за это. Человек должен уметь делиться трудностями, так же как и радостью. Если ваш мальчик умеет это делать, значит, он верит в то, что не одинок. Я знаю, что вы ищете квартиру, и предлагаю вам пожить у меня, если вас это не смущает. Не торопитесь отказываться. У меня две большие комнаты и одна маленькая. Фактически, каждому по комнате.
- Просто так. Я знаю, что обстановка там, где вы живёте сейчас, накаляется. Не стоит доводить её до критического уровня. А уезжать за тридевять земель от работы и школы — не лучший вариант.
- Но это временно. Скоро я смогу снять деньги с депозита, взять кредит и купить что-нибудь из жилья.
- Настя, поверьте, паника — плохой советчик. Вы будете спешить и можете попасть в сложную и невыгодную ситуацию.
- Я уже в неё попала. - Вздохнула Женькина мама.
- Тем более. Поживёте, пока не решится ваш вопрос с жильём. Меня вы не стесните. Если только вас смутит моё общество.
- Мам, ну соглашайся. - Женька умоляюще смотрел на Анастасию Васильевну. - С Николаем Петровичем, знаешь, как интересно.
- Ага. А ещё здесь Ермак. Да? - Улыбнулась Настя. - Спасибо вам, Николай Петрович. Мне жутко неловко, но всё, что вы сейчас сказали, правда. У меня действительно сложная ситуация. Просто мне так редко предлагали помощь, что я не знаю, как правильно реагировать.
- А вы не думайте об условностях, Настенька. Перевозите вещи и живите. В моём возрасте я могу позволить себе огромную роскошь - нормальные человеческие отношения и общение с тем, кто мне приятен.
* * * * *
- Мама нашла квартиру всего через три дома отсюда! - Весело сообщил Женька во время очередной партии в шахматы. Николай Петрович научил его этой увлекательной игре, и мальчик делал заметные успехи. - Надо немного подождать, пока одобрят ипотечный кредит, и мы будем жить опять рядом с вами.
- Я рад за вас. - Николай Петрович погладил лежащую на его коленях тяжёлую голову собаки. - Только мы с Ермаком всё равно будем скучать.
- А скучать не стоит. - Настя вышла из кухни. - Мы будем совсем близко. И без моих фирменных пирогов вы точно не останетесь. Как партия?
- А вот так. Шах и мат. - Мальчик счастливо засмеялся. - Мам, я опять выиграл!
- Всё, всё, обедать. И даже не спорьте. - Настя шутливо нахмурилась.
Ермак первым тяжело потрусил к своей миске.
- Настенька, что это? - Николай Петрович смотрел на накрытый стол.
- Это? Холодец. Ой, а вы не любите? Нельзя вам?
- Люблю. Ещё как люблю. - Он даже зажмурился от удовольствия. - Вкусно. Словно из прошлой жизни.
- Нравится? - Обрадовалась Настя. - Значит, на Новый год в новой квартире точно наварю. Вы, Николай Петрович, празднуете в этом году с нами, вместе с Ермаком. Возражения не принимаются.
- Вот ведь, а я, старый дурак, боялся, что впервые в жизни буду отмечать этот праздник совсем один.
Он смотрел на хлопочущую у стола Настю, на Женьку, обнимающего Ермака, на фотографию своей Аннушки на стене и счастливо улыбался.
Комментариев нет: