Настоящий отец

Ромка возненавидел своего отчима, когда узнал, что тот ему не родной.

Ему даже почудилось, что он вспомнил, как они с мамой жили вдвоём, до того как в доме появился этот чужой мужчина, которого ему пришлось называть папой.

А какой он папа? Самозванец. И лжец. И мама лгунья, раз скрывала правду. И не просто правду, а самую важную правду.

— Ромыч, ну ты пойми... Мы хотели тебе рассказать, но всё как-то случая не подворачивалось...

Отчим сидел на корточках перед Ромкой. Мама присела рядом на его кровати и молча кивала.

— Вы мне врали, — опустив голову, повторял Ромка.

— Мы не врали... ну, то есть выходит, что врали... Но ты же был совсем маленький. Тебе и двух лет ещё не было, когда мы с мамой поженились, и ты сразу начал называть меня папой... И я тебя сразу усыновил — чтобы всё по-настоящему. Мы хотели всё рассказать, когда подрастёшь, но всё как-то случая не было...

— Случая не было? А врать — значит, был случай? Врать — значит, можно? Ты же сам говорил, что главное — не врать. А сам врал!

Ромка почувствовал, что сейчас не вытерпит и разревётся. А реветь было никак нельзя.

— Я всё понял. Вы всё хотели как лучше. И бабушка хотела как лучше — поэтому с соседкой про меня говорила, а не со мной... А я всё услышал. Уходите. Я спать хочу.

— Ромыч, мы тебя очень любим. Я тебя очень люблю. Слышишь?

Отчим протянул руку, но не посмел дотронуться... Мама ритмично гладила Ромку по плечу и пыталась заглянуть ему в глаза.

— Я понял. Я вас тоже... Можно я спать буду?

Родители вышли из комнаты и тихонько прикрыли дверь. А Ромка упал лицом в подушку и беззвучно разрыдался.

На следующее утро он долго разглядывал себя в зеркале в ванной.

"Что ж... действительно не похож..." — Ромка попытался рассмотреть свой профиль и скосил глаза. "И нос совсем другой..."

Бабушкина соседка была права — "не похож."

"В чью породу-то пацан пошёл? Не в вашу, видать..." — поинтересовалась она у бабушки, когда они пили чай на кухне. И бабушка проговорилась... А Ромка случайно подслушал.

Это знание его обожгло — словно на голову вылили ведро невидимой ледяной воды, и эта вода смыла с него все краски.

Ему стало даже стыдно, что он нечаянно подслушал и всё узнал. Он не смог посмотреть бабушке в глаза. (Бабушке? Выходило, что и она теперь ему — никакая не бабушка. Никто...)

Он позвонил маме и попросил забрать его домой пораньше. Мама приехала, только взглянула на него — и всё поняла.

А потом дома был вот этот неприятный, ненужный разговор...

Ромка решил больше никогда не возвращаться к этой теме.

Он не смог решить, как ему теперь называть отчима, и решил никак не называть.

К бабушке он тоже стал ездить реже — только по праздникам с родителями.

Так они и жили теперь... в основном молча.

Ромка рос, всё больше времени проводил с друзьями и на секции. Приходя из школы, он сразу закрывался в своей комнате и слушал музыку или сидел за компом.

Отчим по-прежнему был приветлив и, как обычно, много шутил — но к нему не лез. И Ромка был ему за это даже благодарен.

Однажды, когда отчима не было дома, Ромка взял свой ноутбук и пошёл к маме на кухню:

— Мам, покажи мне его. Ты же можешь?

— Могу.

Мама вытерла руки, подвинула к себе Ромкин ноут и в несколько кликов открыла страничку в соцсети.

— Вот, смотри.

— Погоди... Ты вот так за пять секунд его нашла?

— Ну конечно. Соцсети же...

— Так значит, тебя тоже можно вот так найти?... И меня?..

— А я и не прячусь. И тебя никогда не прятала, Рома.

— Мам, а если бы он позвонил — ты сказала бы мне?

— Сказала бы. Честно. Я не вру.

— Я верю, мам. Спасибо.

Ромка ушёл в свою комнату и, только закрыв дверь, посмотрел на открытую страницу в соцсети.

С аватарки улыбался приятный светловолосый мужчина в очках.

Так вот в кого Ромка такой белобрысый... Мама была темноволосая, и отчим тоже.

Ромка погляделся в своё отражение в оконном стекле.

Он щёлкнул по первому всплывшему фото — мужчина улыбался, стоя рядом с автомобилем. Дальше он улыбался в лодке с рыбой в руке. Потом — обнимая какую-то женщину. И наконец — держа на плечах какого-то весёлого беззубого белобрысого мальчишку.

"Получается, это что, мой брат?..."

Ромка ещё раз посмотрел на весёлого пацана — и ничего не почувствовал.

Он пролистал ещё фотографии — мужчина везде выглядел довольным и счастливым.

"А разве так можно?..." — Ромка не додумал эту мысль и закрыл ноутбук.

В животе стало одновременно тяжело и пусто.

Он сидел на своей кровати, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Мыслей в голове не было.

Потом он услышал, как пришёл отчим.

Дверь приоткрылась и впустила полоску света из коридора.

— Ромыч, я такие стейки принёс... Сейчас пожарим. Ты ужинать будешь?

— Да я не голодный... Спасибо, па...

Дверь приоткрылась шире, и отчим просунул в комнату голову.

— У тебя всё нормально? Ты не приболел, сына?

— Да не, пап... Я просто есть не хочу.

А поехали завтра на великах в парк, как раньше?

— Да конечно, сына! — отчим распахнул дверь и шагнул в комнату. — Сегодня же из гаража велики принесу, шины проверю... А завтра поедем!

Ты если передумаешь — приходи ужинать. Стейки шикарные... сейчас как пожарим с лучком... приходи на запах!

— Хорошо, папа... Спасибо.

Отчим кивнул и прикрыл дверь, а Ромка остался сидеть как сидел.

Он снова прикрыл глаза и слушал, как за стеной на кухне гудит низкими частотами голос отца, иногда переливаясь высокими всплесками — видно, он как обычно рассказывал маме одну из своих "почти правдивых историй".

А вот мама рассмеялась... Ромка представил, как она закинула голову и уронила волосы назад, а вокруг глаз разбежались весёлые морщинки.

— Да ну тебя! Опять всё выдумываешь! — шутливо возмущалась мама.

— Да говорю тебе — это практически чистая правда! — гудел басом отец.

Ромка соскучился по этим шутливым беседам за ужином. И вообще соскучился...

С тех пор они снова начали гонять на великах по субботам и ездить к бабушке на пироги по воскресеньям.

Бабушка пекла умопомрачительные пироги в промышленных количествах и строго следила, чтобы Ромка попробовал со всеми начинками.

"Потому что мальчик растёт и ему нужно усиленно питаться... Вон, избегался совсем на своём спорте..."

Жизнь вошла в привычное русло и потекла весёлым ручейком, иногда спотыкаясь о камни...

Через несколько дней после бурного празднования Ромкиного восемнадцатилетия мама вошла к нему в комнату и плотно закрыла за собой дверь.

— Рома, я обещала тебе сказать — и говорю. Он звонил. Ну, ты знаешь...

— Чего хотел?

— Просто интересовался, как ты. И вообще...

— Я в порядке.

— Я так и сказала, что у тебя всё хорошо. Он ещё спрашивал, знаешь ли ты... и я сказала, что ты в курсе.

— Хорошо, мам. Я понял. Ты отцу сказала? Если нет, то не говори, наверное... Незачем его напрасно расстраивать. Это ж наши дела.

— Нет, не сказала. Тоже так подумала...

— Всё нормально, мам? — Ромка подошёл и приобнял маму за плечи.

А через несколько дней он увидел во дворе незнакомую машину.

В машине сидел мужчина — тот самый с фотографий.

Только он не улыбался. Он внимательно вглядывался в прохожих, словно кого-то поджидал.

Ромка было прошёл мимо, но остановился и обратился к незнакомцу:

— Вам помочь? Ищете кого-то?

— Я? Да... Роман... ты же Роман, правильно? Это ты?

— Да, я Роман. Всё правильно.

— А ты... знаешь, кто я?

— Нет, не знаю. Но догадываюсь...

— Я твой папа.

— Мой папа дома, — спокойно ответил Ромка и пошёл домой.