Уже не красавица

— И не надо на меня так смотреть! – зло сказал Антон, бросив мимолетный взгляд на Машу, которая в тот момент наблюдала за тем, как её бывший парень спешно собирает вещи. – Я своё забираю, а не чужое. Я это всё, — показал он на картонные коробки, — за СВОИ деньги покупал, поэтому имею право, понятно?

— Понятно… — кивнула Маша.

— Ну вот и молодец. Ты за всё время, что мы с тобой живем, ничего не вложила в эту квартиру.

— Но ведь это же моя…

— Только чучело какое-то блохастое с улицы принесла в квартиру непонятно зачем, — грубо перебил её Антон, и ехидно усмехнулся, с презрением посмотрев на Кузю, который лежал возле кровати.

Маша, поджав губы, осторожно подняла с пола котенка и ушла на кухню. Не о чем ей было больше разговаривать с этим человеком.

Да и, если честно, её мысли сейчас были заняты совершенно другим: «Что она скажет родителям, когда они приедут?..»

Квартира, в которой последние два года Маша жила вместе с Антоном, досталась ей от бабушки. Родители уговаривали дочь продать это жильё (на тот момент у них как раз был покупатель), но Маша категорически отказалась.

Она тогда ещё в институте училась и жила в родительском доме, а после того, как получила диплом, переехала и стала жить в бабушкиной (то есть – уже своей) квартире. В другом городе. Почти за 500 километров от родителей.

И Маша была очень благодарна своей бабушке за то, что та оставила ей свою квартиру.

Зинаида Игоревна знала, какие строгие у внучки родители, и понимала, как Маша жаждет свободы.

Двушка эта, конечно, была в очень плачевном состоянии – родители именно поэтому и хотели её продать.

Ну чтобы не вкладываться в ремонт, и вообще не тратить на неё свои деньги и время.

Но Маша была уверена, что со временем она сама сделает в ней косметический ремонт, и всё будет нормально.

— Ну-ну… — усмехалась мама. – Ты работу сначала найди нормальную. Денег заработай. А потом уже про ремонт думай. Или что, ты думаешь, что с твоим образованием миллионы будешь получать? Говорила же тебе, чтобы ты на экономический поступала.

Работу Маша нашла быстро.

Поскольку окончила она педагогический институт, то устроилась работать в школу учителем.

А потом ещё стала немного подрабатывать репетиторством. Но денег, понятное дело, зарабатывала немного.

Потому ни о каком косметическом (а уж тем более – капитальном) ремонте не могло быть и речи.

Тут самой бы как-то прокормиться.

Всё изменилось, когда Маша познакомилась с Антоном. Она влюбилась в него сразу.

И он тоже не скрывал своих теплых чувств к ней.

Примерно через полгода, в самом разгаре конфетно-букетного периода, Маша предложила своему парню переехать к ней, чтобы не тратить деньги на аренду жилья.

И он сразу, ни думая ни минуты, согласился на это заманчивое предложение.

— Я и сам хотел предложить тебе такой вариант, — улыбался Антон, обнимая Машу и целуя её в губы. – Просто боялся, что ты подумаешь, будто я встречаюсь с тобой только из-за квартиры.

— Глупый! Я бы никогда так не подумала. Я ведь знаю, какой ты у меня хороший. Ты самый лучший!

Антон уже ни раз бывал в гостях у Маши, и часто оставался с ночевкой. И он давно говорил, что всю эту старую бабушкину мебель: кровать, шкаф, сервант – пора отправить на помойку.

— Да, ты прав… — вздыхала Маша. – Но у меня сейчас просто нет денег на новую мебель. А если я всё это выброшу, то останутся только голые стены. А так хоть какой-то уют и комфорт.

— Уют и комфорт?! – громко засмеялся Антон. – Не смеши мои тапочки. В общем, я решил: выбрасываем всю старую мебель, а я покупаю новую. Работа у меня нормальная, доход постоянный. Возьму сейчас кредит, чтобы купить всё сразу, а потом буду потихоньку его гасить.

— Ты уверен? – осторожно спросила Маша. – А если…

— Никаких если! Я тебя люблю, ты меня тоже любишь. Через несколько лет поженимся, и будем жить вместе до самой старости: детей нянчить, внуков воспитывать. Как тебе такой сценарий?

— Я только за! – улыбнулась Маша. – Только вот не пойму, а зачем ждать несколько лет? Мы же в любой момент можем подать заявление в ЗАГС.

— Можем, но, во-первых, я хочу, чтобы свадьба у нас была шикарной, а для этого нужно денег насобирать. Ну и квартиру надо будет в порядок привести. Так что думаю, что через несколько лет мы точно поженимся.

Машу такое объяснение более чем устроило. Она, если честно, и всю жизнь была готова ждать.

Так что два года – это ерунда.

На свою скромную зарплату Маша покупала продукты и бытовую химию, оплачивала коммунальные услуги. Одежду ещё покупала. А Антон, как и обещал, вкладывался в квартиру.

Сначала он купил мебель. Потом — бытовую технику. И попутно откладывал деньги на ремонт и предстоящую свадьбу.

— Так я не поняла, Антон этот твой сделал тебе предложение или нет? – уже третий раз спрашивала у Маши мама. – Вы с ним два года уже живёте.

— Ну да, сделал уже, — ответила Маша. – Просто он много чего купил в квартиру, теперь вот копит деньги на свадьбу.

— Понятно… — задумчиво сказала мама. – Надо будет как-то приехать к вам в гости. Хоть посмотрю, как ты живешь. И с кем.

— Приезжайте, — засмеялась Маша. – Это уже не та квартира, которую ты помнишь.

В общем, всё было хорошо. А потом…

…потом начались проблемы. У Маши.

У неё обнаружили спаечные процессы. Нужна была операция. Но не факт, что это поможет – и вполне вероятно, что Маша никогда не сможет иметь детей. Она не знала, как об этом рассказать Антону.

Но в конце концов, всё-таки решилась. Маша рассказала и про свой диагноз, и что некоторое время ему придется «потерпеть».

— В смысле потерпеть? – не понял Антон.

— Ну просто понимаешь, — замялась Маша. – В моей ситуации никакой «постельной» жизни быть не может. Пока не может.

— А-а, понял, — сказал Антон. – Ну ничего страшного… После операции же все можно будет, да?

— Ну если всё пройдет успешно…

— Не переживай, всё будет хорошо, — обнял Антон Машу. – Ты же молодая ещё. Организм крепкий. Справишься. А даже если что-то пойдет не по плану, я всё равно не брошу тебя.

Маша тогда заплакала. От радости. Она благодарила Бога, что тот послал ей такого мужчину.

Поведение Антона резко изменилось после того, как операция не принесла желаемых результатов, и в будущем предстояла еще одна. Вместо тихих вечеров в объятиях друг друга Маша всё чаще оставалась наедине с собой, а Антон стал возвращаться домой очень поздно.

А еще через некоторое время вместо «Как ты себя чувствуешь?» она слышала от него только хамство и упреки.

Немаловажную роль в этом перевоплощении сыграл одноклассник Антона, Дима — циничный холостяк и «любитель острых ощущений», который всегда смотрел на Машу с презрением.

За то, что она пыталась украсть у него друга.

Маша почти физически ощущала, как этот Дима, держа в руках бокал темного пива, нашептывает Антону: «Ты достоин большего, дружище. Ну зачем тебе эта инвалидка, которая даже родить не сможет? Посмотри, сколько вокруг других девушек!»

И вот финал: в очередной раз, когда Антон вернулся домой за полночь пьяным, он заявил Маше:

— Я ухожу от тебя. Устал я ждать, пока у тебя всё наладится. Жизнь-то идет. Кстати, вещи, которые я покупал, я заберу.

Маша не спорила. Она уже давно всё поняла. Просто в глубине души надеялась, что Антон одумается.

Но он не одумался.

К тому же, от слабости после операции у неё до сих пор иногда кружилась голова, и сил на скандал просто не было.

Да и какой смысл скандалить? Насильно мил не будешь… Если Антон не хочет с ней жить – она его никак не заставит.

Зря она только родителей пригласила в гости. Зря хвасталась им, как у неё в квартире уютно и комфортно. И какой у неё замечательный парень Антон.

А незадолго до того, как Антон стал потихоньку паковать свои вещи, Маша принесла домой уличного котенка.

Точнее — её «заставили» его забрать.

— Девушка, а вы здесь живете, да? – обратилась к Маше одна из трех пенсионерок, которые сидели на лавочке через дорогу от подъезда. — Мы вас тут частенько наблюдаем.

— Да, — кивнула Маша, замедляя шаг.

— Одна живете? – спросила другая пенсионерка. — Ну просто вы одна обычно ходите, вот и спрашиваю.

— Ну можно и так сказать, — горько усмехнулась Маша. – Парень от меня уходит. Как раз вот сейчас вещи свои собирает. Поэтому уже очень скоро буду одна.

— Слушай, а возьмешь котеночка себе? – спросила третья женщина. – У нас просто у самих уже кошек столько, что ступить некуда. А ты одна живешь. Ну то есть — скоро будешь одна. Он тебе много хлопот не доставит. Он счастье тебе принесет. Можешь не сомневаться.

— Счастье?.. А есть ли вообще это счастье?

— Есть-есть, — закивали пенсионерки.

А потом одна из них вскочила с лавочки, нырнула за куст и через минуту вынырнула оттуда с котенком в руках.

— Вот, возьми. Мы его Кузей назвали, — улыбаясь, сказала женщина, протягивая котенка. — Он очень ласковый. Уверена, что вы с ним быстро подружитесь.

Маша, если честно, и сама не знала, зачем согласилась забрать котенка. Наверное, в тот момент она была так подавлена и растеряна, что у неё просто не было сил противиться напору пенсионерок.

А может, ей очень не хотелось оставаться одной.

Антон скоро все свои вещи соберет и вывезет, и она останется одна в пустой квартире.

А так хоть кто-то рядом с ней будет. Хоть кто-то…

И вот, наконец, настал этот день. В гостиной, где ещё вчера стоял угловой диван, теперь сиротливо темнел прямоугольник на старом выцветшем паркете.

Из спальни исчезла двуспальная кровать с ортопедическим матрасом. Со стены «пропал» телевизор.

Следом за ним исчезли обеденный стол и стулья на кухне. И посудомоечная машина с микроволновкой тоже «испарились» навсегда.

Антон ничего не забыл. Даже Машин любимый фен, подаренный на Восьмое марта, забрал.

Фен быстро перекочевал из ванной комнаты в коробку к остальным «трофеям».

— А что? Это же Dyson, он почти тридцать тысяч стоил, — сухо пояснил Антон, заметив недоумение на лице Маши.

Он увозил не просто вещи — он увозил два года Машиной жизни, упакованные в картонные коробки.

«А как же любовь?! — тяжело вздыхала Маша. – Ведь Антон говорил, что любит меня. Что будет любить всю жизнь…»

— Понятно… — кивнула Маша.

— Ну вот и молодец. Ты за всё время, что мы с тобой живем, ничего не вложила в эту квартиру.

— Но ведь это же моя…

— Только чучело какое-то с улицы принесла непонятно зачем, — перебил её Антон, и ехидно усмехнулся, посмотрев на Кузю. — Это тебе повезло еще, что я съезжаю, а так бы ноги бы его тут не было. Никогда не любил животных!

Маша, поджав губы, осторожно подняла с пола маленького котенка и ушла на кухню. Не о чем ей было больше разговаривать с этим человеком.

Мама, которая сама еле отошла от новости о болезни дочери, придет и увидит пустую квартиру. Пустую в прямом смысле.

Как Маша объяснит ей, что шкаф для одежды и вся остальная мебель исчезли вместе с её бывшим парнем?

Маше было очень стыдно, что она привела в дом мужчину, который при первой же сложности сбежал как крыса с корабля, да еще и вынес на себе всё ценное, чтобы было в квартире.

Нет, Маша понимала, что он действительно покупал это всё за свои деньги. Но ведь это он на этом настоял.

Это он сказал, что его не устраивает старая бабушкина кровать, шкаф советских времен и прочее старье.

И он сам это всё выбросил на свалку. Точнее – нанял людей, которые это всё оперативно вынесли из Машиной квартиры, после чего увезли в неизвестном направлении.

Когда Антон ушел, громко хлопнув дверью и ничего даже не сказав, Маша расплакалась в голос. При нем она еще пыталась держать себя в руках. А теперь можно было.

Теперь никто не увидит и не услышит.

Она стояла у подоконника (потому что реально даже не на что было присесть), смотрела в окно и плакала.

А Кузя крутился рядом с её ногами и надрывно мяукал, требуя, чтобы его взяли на руки.

Только когда Маша сделала это, он успокоился. Прижался к ней всем телом, закрыл глаза и замурчал.

И так хорошо стало сразу на душе. «Ничего, прорвёмся…» — подумала Маша.

Она почему-то и правда была уверена, что всё у неё наладится. Да, Антон бросил её, оставив пустоту не только в квартире, но и в её душе. Однако это не самое страшное, что могло случиться.

Всё будет хорошо.

Нужно только пережить приезд родителей, выслушать их нотации, «приправленные» охами/ахами и недовольными взглядами, согласиться с тем, что они были правы, когда говорили, что надо продать эту квартиру, и…

Вдруг в дверь постучали.

Маша даже вздрогнула от неожиданности. «Неужели Антон что-то забыл?» — удивленно подумала она, осматриваясь вокруг.

В квартире нечего было больше забирать. В гостиной ничего не было. В спальне тоже пусто.

В ванной комнате стояла старая чугунная ванна и унитаз, которые, к счастью, Антон не успел поменять на новые, так как они были «ещё ничего». На кухне осталась газовая плита и бабушкин кухонный гарнитур, до которого у него не дошли руки.

Наверное, потому что большую часть времени на кухне проводила Маша, готовя завтраки, обеды и ужины.

Ему незачем было возвращаться.

Маша, не выпуская Кузю из рук, вытерла слёзы, вышла в прихожую и открыла дверь.

На пороге стояли те самые пенсионерки, которые уговорили Машу забрать котенка домой.

— Ну вот! — широко заулыбалась одна их них. – Я же тебе говорила, что она из тридцать восьмой квартиры У меня всегда надежные источники информации.

— Здравствуйте… — растерянно сказала Маша.

— Здравствуй, здравствуй, — закивали пенсионерки и, не дожидаясь приглашения, зашли в квартиру. – Это твой, получается, парень вещи в ГАЗель грузил? Антон вроде, да

— Да, мой. Только он уже бывший парень.

— Всё увез, что ли? – удивленно вопрошали пенсионерки, осматриваясь по сторонам. – А на каком основании?

— На том основании, что он это всё покупал. За свои деньги, — ответила Маша. И спустя мгновение расплакалась.

— Да ты не плачь, красавица, — подошла к ней одна из пенсионерок. – Он не стоит твоих слез. И знаешь, это даже хорошо, что он всё своё вывез. Я бы тебе еще и ауру в доме посоветовала почистить. Чтобы даже духу его не было.

— Как же ты теперь без мебели будешь? – спросила другая пенсионерка. – Спать где будешь, на полу? А есть как? А холодильник бывший твой тоже увез, что ли? А плита хоть осталась? А унитаз?

В общем, пока пенсионерки бегали по всей квартире, Маше пришлось рассказать женщинам, как так получилось, что она осталась пустой квартире. А потом она тяжело вздохнула:

— Вы знаете, я человек не гордый, могу и на полу поспать. А в качестве стола подоконник сгодится на первое время. Просто понимаете, ко мне родители должны приехать… Они у меня такие строгие. И я даже не знаю, что буду им говорить. Мне так не хочется, чтобы они считали меня полной неудачницей.

— А когда они приехать должны?

— Через неделю.

— Ты это… Не переживай раньше времени, — загадочно улыбнулась пенсионерка. – Мы сейчас тут посовещаемся и придумаем что-нибудь.

— Да что вы придумаете?

— Одну минуточку! – подняла она указательный палец вверх и направилась к подружкам.

Минут пять они о чем-то шушукались, время от времени бросая взгляды на Машу с Кузей. А потом…

…потом случилось то, чего Маша никак не могла ожидать. В её жизни случилось самое настоящее чудо.

Уже на следующий день к ней снова пришли три пенсионерки. Лица серьезные, в глазах – уверенность. Движение решительные.

Валентина Семеновна, бывший главбух завода, принесла с собой толстый блокнот и калькулятор. Зинаида Марковна, бывшая заведующая столовой, притащила банки с соленьями и прочие вкусности на первое время, а Раиса Ивановна, которая когда-то работала в местном ЖЭКе, зачем-то привела с собой троих мужчин в робе.

— Значит так, Машенька, — скомандовала Валентина Семеновна, усаживаясь на складной стул (она предусмотрительно принесла его из дома). — Мы тут с девочками покумекали на досуге. В общем, поможем тебе, чем сможем. У одной моей знакомой зять новую мебель себе заказал, а старую, чехословацкую стенку с антресолями, на дачу собирался вывезти. Так вот — не дадим добру пропасть. Внук Раисы грузоперевозками занимается и в любой момент привезет эту стенку, и даже занесет в квартиру. С ним, знаешь, какие ребята крепкие работают?

Маша только было открыла рот, чтобы что-то возразить, но «девочки» даже не дали ей вставить ни единого слова.

— Не перебивай старших, — строго сказала Валентина Семеновна, поправляя очки. – Стенка эта, может, и не итальянский модерн, зато дуб. Натуральный. Не то что эта твоя химия из опилок, которую твой жлоб вывез. А еще у меня, Машенька, для тебя книжный шкаф стоит без дела, от бабушки моей остался. Он с историей. Такие вещи не выбрасывают. А поскольку родственников у меня живых никого уже не осталось, то ты теперь за ним и присмотришь. Хорошо?

Потом пенсионерки рассказали, как достали свои заначки и заказали для Маши хороший диван, на котором можно будет спать.

Еще один хороший диван с двумя креслами для гостиной согласилась «пожертвовать» другая знакомая Валентины Семеновны, которая скоро уезжает жить в другой город к дочери.

— У неё, кстати, и холодильник имеется. Тоже тебе достанется. Не новый, конечно, но холодит так, что даже у меня зубы сводит, когда дверцу открываешь.

— А мои ребята ремонт тебе простенький сделают, — сказала Раиса Ивановна. – Обои переклеят, розетки поменяют, смесители в ванной и на кухне нормальные установят. По мелочи, в общем. За неделю справятся. Хотя нет — даже раньше.

— Но зачем… Вы же меня даже не знаете толком… Зачем вам все эти проблемы? — Маша говорила первое, что приходило ей в голову.

Она была растеряна, и не действительно не понимала, как такое может быть, чтобы чужие люди пришли ей на помощь.

— Как это не знаем? – улыбнулась Валентина Семеновна. – Знаем мы тебя! Очень хорошо знаем. Ты Кузеньку нашего забрала, крышу ему над головой дала, а теперь мы сделаем всё возможное, чтобы эта бетонная коробка была похожа на нормальное жильё. Просто понимаешь, Машенька, мы люди. А люди должны друг другу помогать.

Это было похоже на «наводнение».

Только вместо грязной воды в Машину жизнь хлынула человеческая доброта.

Когда в субботу вечером Маша обвела взглядом квартиру, она не могла сдержать слёз.

Это была не та холодная, глянцевая «мужская берлога», которую создавал Антон.

Это был какой-то сошедший со страниц тургеневских романов дом. Торшер, подаренный ей пенсионерками (они ведь многое ещё по мелочи ей подарили), мягко освещал массивную стенку из натурального дуба, а на книжном шкафу ровными рядами стояли томики Пушкина и Толстого, и школьные методички.

Окно на кухне украшали красивые белые занавески с кружевами, которые собственноручно связала Валентина Семеновна, а в спальне и гостиной красовались красивые шторы, которые Зинаида Марковна достала из своего «приданого» (новые, фабричные, в упаковке, как она гордо ей заявила).

А ещё у Маши появились удобное кресло и письменный стол, за которым она теперь могла проверять домашние задания учеников. При Антоне она делала это на диване.

Единственное, что Маша купила сама (на что у неё хватило денег) – это только обеденный стул и стулья на кухню.

Родители приехали в воскресенье.

Маша, встретив их возле подъезда, видела, как мама, готовясь к тягостному зрелищу, нервно теребила рукав. Отец тоже хмурил брови, готовясь держать себя в руках.

Маша рассказала им правду по поводу Антона заранее, чтобы это не стало для них «сюрпризом», но не сказала им о том, что происходило в её жизни на протяжении целой недели до их приезда.

Они вошли в прихожую… и застыли.

— Машенька… Это что же… А откуда такая красота? — удивленно прошептала мама. – Ты же говорила, что Антон твой всё вывез.

— Добрые люди помогли, — улыбнулась Маша.

И пока родители ходили по квартире и внимательно рассматривали её убранство, в дверь громко постучали.

На пороге, стояли Валентина Семеновна, Раиса Ивановна и Зинаида Марковна с домашним вишневым пирогом и салатом оливье.

— А это кто? – удивленно переглянулись родители.

— Это добрые люди, про которых я рассказывала, — ответила Маша. — Это они мне помогли.

— Мы к вам, если позволите, на огонёк пришли, — решительно заявила Валентина Семеновна, проходя на кухню. — Хотим познакомиться. А заодно нужно решить, куда Машеньку вашу дальше двигать.

Родители переглянулись, ничего не понимая.

— Двига-а-ать? — протянул отец.

— А как же, — подключилась Зинаида Марковна, ставя пирог на новом обеденный стол. — Мы тут с девочками посовещались. У одной моей подруги племянник в районном отделе образования работает. Им в новую гимназию, что на Парковой открыли, позарез учитель толковый нужен. Зарплата там в два раза выше, и нагрузка меньше. Машенька — талантливый педагог, а гробит себя за копейки. Не дело это. Ей сейчас о себе думать надо, здоровье поправлять. Кстати, по поводу здоровья… Есть у нас тут на примете очень хороший врач по женской части. Он, Машенька, ждет тебя послезавтра на прием. Обязательно сходи и поговори с ним.

Маша, прижимая к себе довольного Кузю (еще бы: у него теперь столько увлекательных «аттракционов» появилось), смотрела на то, как ещё вчера чужие друг другу люди (её родители и бодрые пенсионерки) сидят вместе за одним столом, едят салат, пьют чай с пирогом, разговаривают обо всём на свете, и чувствовала, как на душе у неё становится удивительно тепло.

— Кстати, парня хорошего вашей Машеньке тоже надо будет подыскать, — заговорщески прошептала родителям Маши Валентина Семеновна. — Есть у меня на примете несколько кандидатур.

Родители утвердительно закивали в ответ, а Маша, услышав это, улыбнулась.

Там, где ещё вчера была выжженная земля, сегодня распускались цветы.

Да, Антон бросил её в самый тяжелый момент. Фактически предал. Да, он забрал свои вещи, купленные на СВОИ деньги. Он забрал то, что считал ценным — мебель, технику, подарки.

Но в то же время он освободил место. Физически освободил стены Машиной квартиры для того, чтобы туда вошла реальная жизнь, с её несовершенной, но прочной мебелью, с маленьким и преданным котенком с улицы, и людьми, которым не нужны от неё никакие «функции», кроме одной — просто жить и быть счастливой…