СЕСТРА ПОПРОСИЛА ПОЖИТЬ НЕДЕЛЬКУ. ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ Я НАШЛА ЗА ХОЛОДИЛЬНИКОМ ЗАПИСку ЕЁ ДОЧКИ — И ВСЁ ПОНЯЛА

Сестра Ира попросила «на неделю».

Развод, временные обстоятельства, мужу отошла квартира, надо найти жильё. Одна неделя.

Алёна согласилась — не потому что хотела, а потому что не могла отказать. Она жила одна в однушке, работала из дома, ценила тишину. Ира с шестилетней Машей не вписывались в эту тишину никак.

Маша приехала с тремя пакетами игрушек и немедленно расставила их по всей квартире. Ира привезла две сумки вещей и сразу заняла ванную на сорок минут.

Алёна сидела на кухне и пила чай.

Прошла неделя. Ира сказала: «Ещё чуть-чуть, квартиру почти нашла». Прошло две недели. «Хозяин тянет с ответом». Три.

На четвёртой неделе Алёна сдвинула холодильник, чтобы подмести, и нашла на полу листок бумаги.

Маша рисовала дом — кривой, с трубой. Рядом три человека: большой, средний и маленький. Под рисунком печатными буквами: «ТЁТЯ АЛЁНА МАМА Я». И ещё ниже, чуть хуже: «МОЙ ДОМ».

Алёна стояла с листком и не знала, что с ней происходит.

Вечером пришла Ира — уставшая, с кофе навынос. Упала на диван.

— Ир, — сказала Алёна.

— Что?

— Я нашла Машин рисунок.

— И?

— Она нарисовала нас троих. И написала «мой дом».

Ира замолчала. Потом сказала:

— Она привыкла. Я объясню ей, что это временно.

— А ты нашла квартиру?

Долгая пауза.

— Смотрю, — наконец сказала Ира. — Дорого везде. Я думала...

— Что?

— Я думала, может, побудем ещё немного.

Алёна смотрела на сестру. Ира смотрела в телефон, не поднимая глаз. Взрослая женщина, которой стыдно, которая просит и не умеет просить.

— Ир, — сказала Алёна, — у меня однушка.

— Я понимаю.

— Нам втроём тесно.

— Я понимаю.

— Маше нужна нормальная комната, где можно разложить игрушки, а не убирать их каждый раз, когда я работаю.

— Я понимаю, — голос Иры стал тихим.

— Поэтому, — Алёна помолчала, — я посмотрела двушки в нашем районе. Есть одна нормальная, по деньгам меньше, чем я плачу сейчас. Если снять вдвоём — вообще хорошо.

Ира наконец подняла голову.

— Ты серьёзно?

— Ира, мне тридцать восемь лет, я живу одна, работаю из дома. Маша приходит с садика — у меня уже есть кусок пирога и мультики. Я не знала, что мне этого не хватало.

Ира закрыла глаза.

— Я не хочу быть для тебя обузой.

— Ты не обуза. Ты моя сестра. А Маша нарисовала меня в своём доме.

Они смотрели квартиру в субботу. Маша бегала по комнатам и кричала: «Вот моя! Нет, вот! Нет, лучше эта!»

— Тихо, — говорила Ира.

— Пусть, — говорила Алёна.

Они въехали в начале следующего месяца.

Алёна работает из дома, как раньше. Только теперь в шесть вечера с садика приходит Маша и рассказывает, что было. Алёна слушает и думает, что раньше в шесть вечера она тоже что-то делала — не может вспомнить что.

Маша нарисовала новый дом. Такой же кривой, с трубой. Людей теперь трое — но все подписаны: «ТЁТЯ АЛЁНА МАМА Я».

Алёна повесила его на холодильник.

Туда, где сразу видно.