МЫ ПОДОБРАЛИ ПСА У ДОРОГИ. КОШКА ВАСИЛИСА ПОСМОТРЕЛА НА НАС, ПОСМОТРЕЛА НА ПСА — И ПРИНЯЛА РЕШЕНИЕ

Пса мы подобрали в октябре.

Он сидел у обочины трассы под дождём и смотрел на проезжающие машины с таким видом, как будто ждал автобуса. Большой, рыжий, с обвисшими ушами и достоинством.

Мы с мужем переглянулись.

— Нет, — сказал муж.

— Я ничего не сказала.

— Ты смотришь на него таким взглядом.

— Каким взглядом?

— Галя, у нас Василиса.

Василиса — наша кошка. Пять лет, характер нордический. Любит мужа, терпит меня, презирает весь остальной мир. Со стула её согнать невозможно. С кровати — тем более.

— Галя, нет, — сказал муж.

Пёс посмотрел на нас. Потом встал, подошёл и сел у наших ног. Просто так. Ни о чём не прося. Просто пришёл.

Через двадцать минут мы везли его в машине. Он сидел на заднем сиденье и смотрел в окно с тем же достоинством.

— Как назовём? — спросила я.

— Никак, — сказал муж. — Мы его пристроим.

— Конечно.

Дома мы первым делом помыли пса. Он терпел. Потом вытерли. Он снова терпел. Потом принесли миску с едой. Он посмотрел на еду, потом на нас, потом снова на еду — и принялся есть аккуратно, не торопясь.

Василиса обнаружила гостя вечером.

Она вышла из спальни, прошла по коридору, свернула на кухню — и остановилась.

Пёс лежал на своей временной подстилке у батареи. Он поднял голову и посмотрел на кошку. Кошка посмотрела на пса.

Секунда. Две. Три.

Мы с мужем стояли в дверях и не дышали.

Василиса медленно обошла пса. Полный круг. Нюхала. Смотрела. Пёс лежал неподвижно. Не скалился, не рычал. Просто лежал и ждал.

Василиса закончила обход. Постояла. Потом подошла к своей миске, поела. Ушла обратно в спальню.

— Это хорошо или плохо? — шёпотом спросил муж.

— Не знаю.

Ночью я встала попить воды. Заглянула на кухню.

Пёс спал на подстилке. Рядом с ним, прижавшись боком, спала Василиса.

Я простояла в дверях пять минут. Потом пошла обратно спать.

Утром я сказала мужу:

— Кажется, Василиса его приняла.

— Значит, придётся оставить, — сказал муж таким тоном, каким говорят «я так и знал».

Пса назвали Рыжим. Потому что рыжий. Ничего умнее придумать не смогли.

Рыжий оказался идеальным жильцом. Не лаял без дела. Не грыз вещи. Ходил рядом на поводке, как пришитый. Соседи спрашивали: «Это что, тренированный?» Мы пожимали плечами — не знаем, откуда он взялся.

Василиса взяла над ним шефство. Не сразу — постепенно. Сначала просто иногда спала рядом. Потом начала его вылизывать. Рыжий сидел и терпел с видом человека, которого стригут против желания, но он смирился. Потом сам начал тыкаться носом в Василису. Она делала вид, что не замечает, но не уходила.

Однажды в гости пришла подруга с маленьким шпицем.

Шпиц ворвался в квартиру с лаем. Рыжий встал, посмотрел на него. Шпиц залаял громче, забегал вокруг.

Рыжий сел. Просто ел и смотрел на него спокойно, как взрослый смотрит на ребёнка, который закатывает истерику.

Шпиц побегал, полаял, выдохся. Лёг на пол. Рыжий встал, подошёл, обнюхал. Лёг рядом.

Василиса наблюдала со шкафа с видом режиссёра, довольного съёмками.

Мы с мужем пристроить Рыжего так и не пытались. Честно, даже объявление не стали давать. Просто пошли в ветклинику, сделали прививки, оформили паспорт.

Теперь нас трое. Точнее четверо — но Василиса считает, что их двое, а мы просто живём на её территории.

Рыжий с этим согласен.

Муж тоже в общем-то.

Я — нет. Но у меня не спрашивают.