ОНА ВЫГНАЛА СВЕКРОВЬ ИЗ ДОМА. А ЧЕРЕЗ ГОД ПОЗВОНИЛ ДЕВЕРЬ И СКАЗАЛ КОЕ-ЧТО. ОНА НЕ ОЖИДАЛА

Свекровь Антонина Петровна жила с ними три года.

Первый год — нормально. Второй — сложнее. Третий стал невыносимым.

Маша работала, Дима работал. Антонина Петровна была дома — смотрела за внуком Стёпой, трёх лет. Это было хорошо. Всё остальное было плохо.

Она переставляла вещи так, как считала нужным. Готовила то, что сама хотела, — независимо от того, что хотела Маша. Комментировала каждое Машино решение: как одевать Стёпу, что ему читать, когда укладывать спать.

Маша терпела. Разговаривала с Димой — он пожимал плечами: «Мам, ну она же помогает, войди в положение».

Потом Антонина Петровна пришла в школу, где работала Маша, и поговорила с директором о том, что у невестки «неправильные методы воспитания детей» и «дома атмосфера нездоровая».

Маша узнала от коллеги.

Вечером она вошла в комнату свекрови, встала у двери.

— Антонина Петровна, вам нужно уехать.

Та подняла голову от книги.

— Что?

— Вам нужно уехать. У вас есть квартира, там вам будет хорошо. Мы будем привозить Стёпу на выходные. Но здесь вы больше не живёте.

— Ты выгоняешь меня?

— Я прошу вас уехать. Это цивилизованно. Без скандала, без криков.

— Дима знает?

— Узнает сегодня вечером.

Антонина Петровна уехала через неделю. Дима был мрачным, молчал несколько дней. Потом сказал:

— Ты была права. Насчёт школы — это было лишнее с её стороны.

— Да.

— Прости, что долго не замечал.

— Хорошо, — сказала Маша.

Со свекровью они виделись раз в две недели — привозили Стёпу, иногда оставались на чай. Антонина Петровна держалась, в дела не лезла — по крайней мере, в присутствии Маши.

Через год позвонил Дима-старший, деверь. Брат Димы. Жил в другом городе, виделись редко.

— Маша, привет. Можешь поговорить?

— Могу. Что-то случилось?

— Не случилось. Я хотел сказать тебе кое-что. Ты не против?

— Говори.

— Мама мне рассказала, что ты её попросила уехать. Я хотел сказать тебе спасибо.

Маша не сразу ответила.

— За что?

— За то, что сделала то, что надо было сделать давно. Мы с женой в своё время не смогли. Точнее — я не смог. Мама жила у нас два года, Ирка терпела, потом мы переехали под предлогом работы. Это было трусостью. Я это понимаю. Ты сделала нормально и честно — без побега, прямо. Мама обижается, конечно. Но я думаю, это правильно.

— Антонина Петровна хороший человек, — сказала Маша. — Просто ей нужно своё пространство. И нам — тоже.

— Да, — сказал он. — Именно так. — Пауза. — Ты молодец. Дима с тобой — везунчик.

— Скажи ему это, — засмеялась Маша.

— Скажу.

После этого разговора Маша долго сидела с телефоном в руке.

Она думала: вот странно. Весь этот год — Дима, который не замечал. Антонина Петровна, которая обижалась. Коллеги, которые смотрели с интересом.

И вдруг — деверь из другого города. Позвонил специально. Сказал спасибо.

Иногда поддержка приходит оттуда, откуда не ждёшь.

Стёпа прибежал с криком «мама, смотри!» и показал рисунок — человечек с огромной головой и маленькими руками. «Это ты», — сказал он.

— Красивая? — спросила Маша.

— Очень, — серьёзно сказал Стёпа.

Маша взяла рисунок. Повесила на холодильник.

Всё было нормально.