ЕМУ БЫЛО ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ, КОГДА ДОЧЬ ПОПАЛА В БЕДУ. ВСЕ СКАЗАЛИ «НИЧЕГО НЕ СДЕЛАТЬ». ОН СДЕЛАЛ

Дочь позвонила из другого города в пятницу вечером.

— Папа, меня задержали.

Сергей Иванович Краснов сидел на кухне, пил чай. Ему было шестьдесят пять лет. Пенсия, садовый участок, здоровье среднее — колено, давление.

— Что значит задержали? — спросил он спокойно.

Лена объяснила. Она работала в маленькой фирме бухгалтером. Директор, как выяснилось, проворачивал схему с налогами. Когда пришла проверка — директор исчез. Лена осталась. Как главный бухгалтер — с подписями в документах.

— Они говорят, что я знала, — сказала она. — Папа, я не знала. Клянусь.

— Верю, — сказал он.

— Мне нужен адвокат. У меня нет денег на хорошего адвоката.

— Сколько нужно?

Она назвала сумму. Он посчитал в уме. Это была почти вся его заначка — то, что откладывал три года на новую машину.

— Завтра утром буду, — сказал он.

— Папа, тебе ехать восемь часов.

— Я знаю. Ложись спать.

Он сел и стал думать.

У него не было связей. Не было влиятельных знакомых. Он работал всю жизнь на заводе, потом — мастером на стройке. Обычный человек. Таких, как говорят, «система не слышит».

Это он знал.

Но он также знал кое-что ещё.

Он начал звонить. Сначала — брату, который знал одного юриста. Юрист знал другого. Второй работал именно с такими делами. Взял трубку в десять вечера — Сергей Иванович говорил спокойно, по делу. Адвокат сказал: сложно, но не безнадёжно. Назвал цену. Сергей Иванович сказал: договорились.

Ночью собрал документы. Утром в шесть вышел из дома.

Восемь часов на автобусе. Колено болело — на третьем часу стал ныть, на пятом — сильно. Он выпил таблетку, которую брал с собой, и смотрел в окно.

Лена сидела в отделе с временем нахождения — это ещё не арест, ещё задержание. Адвокат уже был там.

Сергей Иванович вошёл. Дочь увидела его — и заплакала, впервые за двое суток.

— Всё, — сказал он. — Я здесь.

Дело тянулось четыре месяца.

Сергей Иванович приезжал каждые две недели. Возил документы, говорил с адвокатом, сидел на заседаниях. Коллеги Лены давали показания — адвокат работал хорошо. Нашлись свидетели, нашлись записи, нашлись доказательства того, что директор действовал в обход Лены.

В ноябре дело закрыли. Лену освободили от ответственности.

Она позвонила отцу сразу.

— Папа.

— Слышал уже, — сказал он. — Адвокат сообщил.

— Папа, ты потратил все деньги.

— Деньги — это бумага.

— Ты каждые две недели ездил. Колено же болит.

— Болит. Ничего.

— Папа... — она не могла говорить.

— Лена, — сказал он. — Ты моя дочь. Что ещё мне делать?

Она замолчала.

— Ты сейчас как? — спросил он.

— Нормально. Уже нормально.

— Вот и хорошо. Приедешь на выходные? Картошку накопал, надо перебрать.

— Приеду, пап.

— Возьми тёплую куртку. У нас уже холодно.

Она повесила трубку и долго сидела.

Её отец потратил три года сбережений. Ездил каждые две недели восемь часов в одну сторону с больным коленом. Никогда не сказал «это слишком сложно» или «я не смогу» или «ты сама как-нибудь».

Просто взял и поехал.

В следующие выходные она приехала и три часа перебирала картошку рядом с ним. Он рассказывал про сад. Она слушала.

Вечером он сказал:

— Машина у меня старая совсем. Не знаю, ещё сезон протянет.

— Папа, — сказала она. — Я откладываю. На следующий год — купим.

— Не надо.

— Папа.

— Лена.

— Пап, не спорь.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Но выбирать сам буду.

— Конечно.

Они ещё сидели. За окном темнело. В саду стояла яблоня, которую он посадил, когда Лене было три года.

Некоторые люди не умеют красиво говорить о любви.

Они просто садятся в автобус и едут.