ДВОРНИК ДЯДЯ СЛАВА КАЖДОЕ УТРО ДЕЛАЛ ОДНО И ТО ЖЕ. НИКТО НЕ ЗАМЕЧАЛ — ПОКА НЕ СЛУЧИЛОСЬ ВОТ ЧТО

Дядю Славу во дворе почти не замечали.

Он появлялся в шесть утра — метла, мусорный мешок, оранжевый жилет. К восьми двор был чистым, дядя Слава исчезал, и жители дома шли на работу по чистым дорожкам, не думая о том, кто это сделал.

Так было восемь лет.

Катя жила на первом этаже, её окно выходило во двор. Иногда, вставая рано, она видела его в рассветных сумерках. Всегда один, всегда методично — метла, мусор, метла.

Однажды она заметила кое-что странное.

Каждое утро, перед тем как начать мести, дядя Слава подходил к дальнему углу двора — туда, где между гаражом и забором был узкий промежуток. Ставил что-то на землю. Потом шёл работать.

Катя присмотрелась: миска. Он каждое утро ставил миску с едой.

Она спросила у соседки тёти Нины — та знала все дворовые истории.

— А, это он бездомных кормит, — сказала тёти Нина. — Там кошка живёт с котятами. Он уже три года. Раньше ещё двух псов подкармливал — потом их забрали куда-то.

— Три года? — удивилась Катя.

— Или четыре. На свои деньги, между прочим. Ни у кого не просит.

Катя стала приглядываться.

Дядя Слава в обед иногда выходил на лавочку — поесть. Ел из контейнера, аккуратно. Однажды Катя увидела, как к нему подбежала кошка — рыжая, с надорваным ухом — и он дал ей кусочек прямо со своей вилки. Не специально принёс — со своего обеда.

В марте во дворе начали ставить новые скамейки, рабочие зацементировали угол между гаражом и забором.

Катя подумала про кошку с котятами. Пошла к прорабу — объяснила ситуацию. Тот пожал плечами: «Мне сказали заливать — я лью».

Вернулась. Думала: что делать.

Дядя Слава стоял рядом и молчал. Смотрел, как рабочие работают. Лицо спокойное, ничего не читалось.

— Дядя Слава, — сказала она, — вы знаете, что там кошка?

— Знаю, — сказал он. — Я её вчера забрал.

— Куда?

— Домой пока. Котят четыре штуки. Маленькие ещё, нельзя было оставлять.

— А потом?

— Потом пристрою. Или оставлю. Посмотрю.

Катя смотрела на него.

— Вы их четыре года кормите?

— Пять, — поправил он. — Кошка та давно появилась. Я её Рыжей звал.

— Вы никому не говорили об этом.

— А зачем говорить? — он пожал плечами. — Делаешь — и делаешь.

В мае Катя столкнулась с ним у подъезда. Он нёс пакет с кошачьим кормом.

— Пристроили котят?

— Трёх, — сказал он. — Одного оставил. Рыжая тоже дома. Привыкла.

— А у вас кто ещё дома есть?

— Никого, — сказал он просто. — Один живу. Давно уже.

Он кивнул и пошёл к лифту.

Катя стояла и думала: восемь лет. Каждое утро в шесть. Чистый двор, которого никто не замечает. Кошки, которых кормил пять лет, никому не говоря.

Один человек, которого не замечали.

Она пошла домой. Написала в чат жильцов дома: «Все знают, что дядя Слава восемь лет убирает наш двор в любую погоду? Давайте сделаем ему что-нибудь приятное к дню дворника».

Откликнулись двадцать семь человек.

Дядя Слава, получив конверт от жильцов, долго смотрел на него. Потом сказал:

— Зачем это.

— Потому что вы делаете, — сказала Катя. — А мы не замечали.

— Я для себя делаю, — сказал он. — Мне так удобнее, когда чисто.

— И кошек для себя кормили пять лет?

Он помолчал.

— И кошек, — согласился он. — Мне так удобнее.

Катя улыбнулась.

Некоторые люди просто живут так. Делают и не говорят. Может, это и есть самое правильное.