ЕЙ ПОДБРОСИЛИ РЕБЁНКА НА ПОРОГ. ЗАПИСКИ НЕ БЫЛО. ОНА СДЕЛАЛА ТО, ЧЕГО НИКТО НЕ ОЖИДАЛ

Галина Ивановна нашла ребёнка в понедельник утром.

Вышла за газетой — и увидела свёрток у двери.

В первую секунду подумала: кто-то оставил пакет. Потом пакет зашевелился.

Младенец. Совсем маленький — недели три, не больше. Завёрнут в синее одеяло, красное лицо, сопит. Живой.

Галина Ивановна огляделась по сторонам. Подъезд пустой. Соседи ещё не выходили.

Она взяла ребёнка на руки. Он не проснулся — только зачмокал.

Записки не было.

Она вошла в квартиру. Положила свёрток на диван. Села рядом.

Ей было шестьдесят два года. Вдова. Дочь взрослая, живёт в другом городе. Внуков пока нет. Пенсия небольшая, здоровье среднее.

Она сидела и смотрела на ребёнка.

Потом взяла телефон. Набрала дочь.

— Мам, ты чего так рано? — удивилась Света.

— Свет, у меня тут... ситуация. Тут ребёнок.

— Какой ребёнок?

— Маленький. Подбросили под дверь.

Долгая пауза.

— Мама, вызывай полицию. Прямо сейчас.

— Да, я понимаю. Просто хотела тебе сказать.

— Вызывай, мам. Не твоё дело.

— Да, — сказала Галина Ивановна. — Понятно.

Она положила трубку. Посмотрела на ребёнка.

Потом встала. Нагрела воду. Поискала в буфете — нашла старую бутылочку из-под капель, промыла. Развела сухое молоко — было на всякий случай в холодильнике. Покормила.

Мальчик пил хорошо. Потом уснул.

Через час она позвонила в полицию.

Участковый приехал быстро — молодой, серьёзный. Составил протокол. Сказал: сейчас приедут из опеки, заберут.

— Куда заберут? — спросила Галина Ивановна.

— В больницу сначала. Потом дом малютки.

Она кивнула.

Сидела и ждала. Мальчик спал на диване — она обложила его подушками, чтобы не скатился.

Приехала женщина из опеки — строгая, с папкой. Посмотрела на ребёнка. Стала заполнять бумаги.

— Вы нашли его у двери?

— Да.

— Записок не было?

— Не было.

— Хорошо. Мы забираем.

Галина Ивановна встала.

— Подождите.

Женщина подняла голову.

— Я могу взять его под опеку? Временно. Пока вы ищете мать.

Женщина из опеки смотрела на неё.

— Вы понимаете, что это значит?

— Понимаю.

— Вам шестьдесят два года. Это младенец.

— Я это вижу.

— Вы одна.

— Одна.

— Это сложно. Физически, финансово.

— Я понимаю.

Женщина из опеки смотрела на неё долго.

— Вы сами растили детей?

— Дочь. Одна — муж умер рано.

— Почему вы хотите взять этого ребёнка?

Галина Ивановна подумала.

— Потому что его подбросили. Значит, ему некуда было идти. Мне есть куда его взять. Это достаточная причина.

Пауза.

— Я оформлю документы, — сказала женщина из опеки. — Это временная опека. Мать могут найти в любой момент.

— Понимаю.

— Если найдут — вернут ей.

— Понимаю. 

— Вы всё равно хотите?

— Хочу.

Мать нашли через два месяца. Молодая девочка, восемнадцать лет, приезжая, жила в съёмной комнате, отец ребёнка исчез.

Пришла в опеку — испуганная, тихая. Плакала.

Галина Ивановна встретилась с ней.

Сидели в кабинете опеки за одним столом.

— Вы на меня злитесь? — спросила девочка.

— Нет.

— Но я...

— Ты была в отчаянии. Ты не убила его. Ты положила его завёрнутым в одеяло под дверь к соседям. Ты думала о нём.

Девочка заплакала.

— Я не могу его содержать. У меня ничего нет.

— Я знаю, — сказала Галина Ивановна. — Поэтому я хочу тебе кое-что предложить.

Она предложила следующее: девочка — Аня — остаётся мамой официально. Мальчик живёт у Галины Ивановны. Аня приходит когда хочет. Вместе думают, как устроить её жизнь так, чтобы постепенно она могла сама.

Аня смотрела на неё.

— Зачем вам это?

— Потому что так правильно, — сказала Галина Ивановна. — Ты не плохая мать. Ты просто оказалась в плохих обстоятельствах. Это разные вещи.

Прошло три года.

Мальчика зовут Миша. Ему три с половиной. Живёт с Галиной Ивановной, называет её «баба Галя». Аня приходит три раза в неделю — она теперь работает, сняла нормальную комнату.

Иногда они вместе гуляют в парке — Галина Ивановна, Аня и Миша между ними за обе руки.

Соседи говорят разное. Кто восхищается, кто крутит пальцем у виска.

Галина Ивановна не объясняет.

Просто однажды в понедельник утром пошла за газетой — и нашла мальчика у двери.

И решила, что это достаточная причина.