Надя

Они потеряли девочку в ноябре. Восемь месяцев — уже знали имя, уже купили кроватку. Аня умерла, не родившись, и Марина две недели лежала в больнице, а Денис ходил каждый день — приносил еду, сидел рядом, почти не говорил.

Дома всё было другим.

Не в том смысле, что изменилось — в том смысле, что они оба стали другими, а привычки, слова, маршруты остались прежними и не подходили.

Первые месяцы они спали в разных комнатах. Не потому что ссорились — просто каждый горевал в одиночку. Денис ходил на работу, возвращался, ужинал. Марина читала по ночам, готовила, ходила на работу. Они разговаривали — про продукты, про счета, про погоду.

Однажды в феврале Марина нашла в кармане куртки маленький чек — она покупала крем для рук в ноябре, в тот же день, когда почувствовала, что что-то не то. Стояла у кассы и покупала крем для рук — и через час её везли на скорой.

Она долго сидела с этим чеком на кухне. Потом пришёл Денис, увидел.

— Что?

— Ничего. Нашла.

Они молчали.

— Марин, — сказал он. — Нам надо поговорить.

— Знаю.

Говорили долго — первый раз за месяцы говорили по-настоящему. Про то, что тяжело. Про то, что видеть друг друга больно — потому что в другом видишь ту же боль и ничем не можешь помочь. Про то, что, может, порознь будет легче.

— Я не хочу расставаться, — сказал Денис.

— Я тоже. Но так нельзя.

Они помолчали ещё.

— Давай попробуем, — сказал он наконец. — Если через три месяца всё так же — разойдёмся честно.

Три месяца они старались. Ходили к психологу, разговаривали, иногда получалось, иногда нет. В мае стало чуть лучше. В июне они поехали к морю — первый раз за всё это время куда-то вместе.

На море было хорошо. По-другому, чем раньше, — спокойнее, тише. Они много молчали, но это было другое молчание.

Домой вернулись в начале июля.

В конце июля Марина сделала тест — просто проверила, на всякий случай, потому что что-то было не так. Тест показал две полоски.

Она долго смотрела на него. Потом села на край ванны.

Три дня она не говорила Денису. Потом пришла в кухню, где он сидел с кофе, и положила тест на стол.

Он посмотрел. Поднял голову.

— Точно?

— Точно.

— Марин.

— Я знаю. Мне тоже страшно.

— И мне.

— Но я не могу по-другому.

Он встал, обнял её. Стояли так долго, без слов.

Врачи смотрели с осторожностью — прошлый раз, факторы риска. Они ходили на все осмотры, задавали слишком много вопросов, иногда звонили в час ночи в скорую потому что казалось — что-то не то. Скорая приезжала, говорила «всё в порядке», уезжала.

В апреле родилась девочка. Тёмноволосая, с Денисовыми ушами и Марининым носом. Они назвали её Надей — потому что другого слова не нашлось.

— Это хорошее имя, — сказал Денис.

— Да, — сказала Марина. — Хорошее.