Лёша сказал при всех

Тамара Викторовна переехала в деревню Берёзовка когда сын попросил освободить квартиру.

Не выгнал — именно попросил, вежливо, с объяснениями. Жена беременна, второй ребёнок, нужно пространство. Тамара Викторовна сказала: понимаю. Собрала вещи.

Домик в Берёзовке купила быстро — дёшево, с огородом, соседи немолодые.

Огород она не любила. Сидела на крыльце, читала. Здоровалась с прохожими, не лезла.

Через три дома жила семья Громовых. Мать работала на почте, отец неизвестно где. Подросток Костя — пятнадцать лет — слонялся по деревне с видом человека которому некуда себя девать.

Однажды он сел на забор Тамары Викторовны. Просто так — смотрел в поле.

— Слезь с забора, — сказала Тамара Викторовна.

— Почему?

— Потому что он мой.

— Ну и что?

Тамара Викторовна подумала.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Затем что я скучаю, — сказала она. — И ты, по виду, тоже.

Костя слез с забора. Подошёл. Постоял.

— Вы кто?

— Тамара Викторовна. Бывший учитель русского языка и литературы.

— А зачем переехали?

— Сын попросил.

— И вы уехали?

— Уехала.

Костя смотрел на неё.

— Это нечестно.

— Может быть.

— Нет, точно нечестно.

— Костя, — сказала Тамара Викторовна. — Ты пишешь что-нибудь?

— В смысле?

— Стихи, рассказы. Что-нибудь.

Он фыркнул.

— Нет.

— Жаль. У тебя глаза такие — как будто много видишь, а сказать не умеешь.

Костя открыл рот. Закрыл.

— Это плохо?

— Это лечится, — сказала Тамара Викторовна. — Садись.

Она принесла тетрадку и ручку.

— Напиши что видишь сейчас. Поле, небо, деревья — всё что угодно.

— Я не умею.

— Я знаю. Пиши.

Костя писал долго. Неловко, медленно. Потом дал ей листок.

Она читала. Молчала.

— Ну? — спросил он наконец. — Плохо?

— Нет, — сказала она. — Приходи завтра.

Через два месяца Костя приходил каждый день. Писал. Она читала, правила, объясняла.

Осенью в деревне была ярмарка. Стенгазета — кто что хочет принести. Костя принёс текст. Прочитали — вслух, при всех.

Деревенские слушали.

Потом одна бабушка сказала:

— Кто это писал?

— Я, — сказал Костя.

— Тамара Викторовна научила?

— Она говорит что не учила. Что я сам.

— Умная женщина, — сказала бабушка.

Тамара Викторовна стояла в стороне и слушала. Думала про сына — вежливого, с объяснениями. Думала: ну и ладно. Тут тоже нашлось для кого.