Дедова полка

Дед Николай резал по дереву всю жизнь. Не на продажу — просто так, для себя, для тех, кого любил. На полке в его комнате стояли двадцать три фигурки: медведь, конь, лодка, птица с распахнутыми крыльями, маленький домик с печной трубой, мужик с косой. Каждая — своя история.

Сын Виктор этих фигурок стыдился.

Не всегда — в детстве любил. Но потом переехал в город, женился на Тане, Таня была женщиной с вкусом: скандинавский минимализм, белые стены, «хранить только нужное». На её фоне дедовы медведи смотрелись чем-то из другого мира.

— Папа, ну зачем ты всё это везёшь? — говорил Виктор, когда дед приезжал в гости. — У нас места нет.,

— Не везу, — говорил дед спокойно. — Это я так, показать.

Показывал внуку Ромке — тот слушал с открытым ртом. Дед объяснял: этот медведь вырезан из берёзы, которую срубили когда строили дом. Эта птица — к рождению Виктора, первая фигурка, кривая ещё. Этот мужик с косой — дедов отец, у него была такая привычка — кидал косу на плечо и так стоял.

Ромке было девять, и он запоминал всё.

На Рождество собрались у Виктора — и дед, и бабушка, и Танины родители, и двоюродный брат с семьёй. Таня накрыла красиво, подарки под ёлкой, всё как надо. Дед сидел в углу — тихий, аккуратный, старался не мешать.

Пришло время подарков. Дед достал свёрток — завёрнутый в газету, перевязанный верёвочкой.

— Это Ромке.

Виктор увидел газету и верёвочку и поморщился — незаметно, он думал. Дед заметил.

Ромка развернул. Внутри была деревянная фигурка — мальчик с удочкой, тщательно вырезанный, с лицом, которое явно было Ромкиным.

— Это ты, — сказал дед. — Летом на озере. Первая рыба.

Ромка держал фигурку в руках, смотрел.

— Деда, — сказал он, — а расскажи всем. Про все фигурки. Ты же знаешь историю каждой.

— Ромка, — сказал Виктор, — не сейчас.

— Пап, ну почему. Дед, расскажи.

Дед посмотрел на сына. Потом на Ромку. Потом достал из сумки маленький свёрток — он привёз несколько фигурок, как всегда «показать».

— Вот этот медведь, — начал он.

Ромка слушал. Таня сначала смотрела в телефон, потом положила его. Танины родители придвинулись. Двоюродный брат взял птицу с распахнутыми крыльями в руки.

— А эту из чего?

— Из яблони. У нас во дворе упала от снега — жалко было выбросить.

— Красивая.

— Руки у тебя, Николай, — сказала Танина мама. — Это же сколько времени на одну уходит?

— По-разному, — сказал дед. — Медведь — дня три. Птица — неделю.

Виктор сидел и молчал. Смотрел на своего отца — как тот объясняет, как люди за столом берут фигурки, рассматривают, спрашивают. Думал: я возил его в гости и просил не занимать много места.

После ужина, когда гости разошлись, Ромка сидел с дедом на диване, держал своего мальчика с удочкой.

— Деда, — сказал он, — научи меня. Хочу научиться.

— Руки порежешь сначала, — сказал дед.

— Ничего. Научи.

Виктор стоял в дверях и слушал. Потом зашёл.

— Папа, — сказал он. — Прости меня.

Дед посмотрел на него.

— За что?

— За газету с верёвочкой. За «места нет». За всё.

Дед помолчал.

— Ерунда, — сказал он. — Это Ромке интересно — вот и хорошо.

Ромкин мальчик с удочкой стоит теперь на полке в их комнате. Рядом — птица с яблони. Таня сама поставила.