Понедельник

Мама умерла в понедельник.

Лиза узнала об этом в шесть утра — звонок от соседки, которой мама оставила запасной ключ. Инфаркт, скорая не успела.

Лиза приехала через час. Стояла в маминой квартире и смотрела на фотографии. Мама с папой — свадьба, восьмидесятые. Мама с Лизой — Лизе лет пять, они на даче. Мама одна — последние годы после смерти папы.

И ещё одна фотография — та, которую Лиза раньше не замечала или не обращала внимания. Мама смеётся, рядом незнакомый мужчина. Судя по одежде — лет пять назад.

Лиза взяла её в руки.

Она знала об этом мужчине. Видела их случайно три года назад — у театра, они выходили вместе, мама смеялась. Тем же смехом что на этой фотографии.

Лиза тогда не подошла. Остановилась за угол, смотрела. Думала: надо спросить. Думала: скажу потом.

Потом не наступило.

— Мам, — сказала Лиза тогда вечером по телефону, — ты что делала сегодня?

— Была в театре с подругой Галей.

— С Галей, — повторила Лиза.

— Да. Хороший спектакль был.

Лиза не стала говорить что видела её. Не хотела обсуждать то, чего не понимала.

Потом она видела их ещё раз — в кафе. Сидели, разговаривали тихо. Мама держала его за руку.

И снова промолчала.

Думала: она взрослая. Папа умер три года назад. Она имеет право. Зачем я буду лезть.

Но внутри было что-то — не злость, не осуждение — просто тяжесть. Что-то, о чём они не говорили.

После похорон к Лизе подошёл незнакомый мужчина.

— Вы Елизавета? Я видел вас на фотографии. Я Борис. Мы с Надеждой Ивановной...

— Я знаю, — сказала Лиза.

— Знаете?

— Я видела вас однажды. У театра.

Он кивнул. Помолчали.

— Она была счастлива? — спросила Лиза.

— Я старался.

— Хорошо.

Они стояли рядом — незнакомые люди, которые любили одного человека по-разному.

— Она говорила о вас, — сказал Борис. — Что вы серьёзная и что боится вас обидеть.

— Меня обидеть? Я бы не обиделась.

— Она не знала этого.

Лиза смотрела на цветы.

— Я должна была сказать ей. Что я рада за неё. Что всё правильно. Что мне важно было только чтобы ей хорошо было.

— Вы не сказали?

— Нет.

Борис молчал.

— Прости, мама, — сказала Лиза тихо. Не ему — в воздух. — Я не сказала. Думала, успею.

Потом она уходила с кладбища и думала: надо позвонить дочери. Просто так. Не с вопросом, не с поводом. Просто — позвонить и сказать что всё хорошо, что она рада, что любит.

Пока не поздно.