Просто кошки родятся

Нюра Соколова появилась в жизни Митьки Власова, когда ему было четырнадцать лет, а смысла в этой жизни — почти никакого.

Митька не был плохим парнем. Он был незаметным. Отца не было никогда. Мать работала на двух сменах и приходила домой с таким лицом, что лучше было не попадаться. Школу Митька посещал от случая к случаю. Не потому что не хотел — просто не понимал зачем.

Нюра жила в соседнем подъезде. Восемьдесят лет, маленькая, сухая, с руками, вечно пахнущими луком и хозяйственным мылом. Работала бухгалтером всю жизнь, овдовела рано, дочь уехала в другой город. Соседи её побаивались: Нюра была резкой, прямолинейной и совершенно нетерпимой к глупости.

Митька впервые попал к ней случайно — помог дотащить сумки с рынка. Она не поблагодарила. Сказала:

— Заходи, накормлю. У меня суп.

Суп был борщом, и Митька съел три тарелки.

С того дня он стал приходить. Поначалу — за едой. Потом понял, что приходит за чем-то другим. Нюра не жалела его. Она разговаривала с ним, как с взрослым. Это было непривычно и странно — когда тебя не жалеют, а слышат.

— Зачем тебе хорошие оценки? — спросил однажды Митька.

— Оценки — не цель, — ответила она. — Думать — цель. Оценки сами придут.

— А если не придут?

— Придут. Или не придут. Главное — думать.

Он стал думать. Это оказалось непривычно больно — думать. Как мышцы, которые давно не работали.

Нюра давала ему задачи. Не школьные — свои. «Посчитай, сколько стоит содержать огород при таком тарифе на воду». «Прикинь, сколько ты сэкономишь, если будешь сам ремонтировать велосипед, а не носить в мастерскую». Митька считал. Иногда ошибался. Нюра показывала где.

Так прошло три года.

Когда Митьке исполнилось семнадцать, Нюра позвала его на серьёзный разговор. Накрыла стол с пирогами. Митька сразу почуял неладное — пироги были для особых случаев.

— Слушай меня, Дмитрий, — сказала она. Впервые полным именем. — Ты умный. Не так, как в учебниках пишут, а по-настоящему. Это редкость. Не трать на ерунду.

Она достала из ящика конверт.

— Это мои накопления. Двадцать пять тысяч. Поедешь в техникум — есть хороший в области, на технолога учат. Парня туда порекомендую, он тебя возьмёт. Учись, работай, не пропадёшь.

Митька смотрел на конверт и не мог говорить.

— Бери, — сказала она. — Я два раза не предлагаю. И возвращать не надо. Мне всё равно некуда тратить.

Он уехал. Учился, работал, поднимался — медленно, без спешки, с нюриной скрупулёзностью в крови. Стал технологом на мясокомбинате, потом начальником цеха. Присылал ей деньги — она ругалась, но брала.

Через восемь лет переводы вернулись. Дочь написала коротко: «Мама умерла в марте. Тихо, во сне».

Митька приехал на могилу в июне. Постоял. Положил ветку сирени — она любила сирень.

Потом вернулся домой. На работе у него в тот год появился новый ученик — Сашка, восемнадцать лет, только из детдома, вечно голодный и злой на весь мир.

В первый же вечер Митька позвал его на обед.

— Зачем? — подозрительно спросил Сашка.

— Просто, — сказал Митька. И улыбнулся. — Кошки родятся просто.

Сашка не понял. Но пошёл.

За обедом Митька налил суп и сказал негромко:

— У тебя руки откуда растут?

Сашка уставился на свои ладони.

— Не знаю.

— Вот и узнаем.