Без фасада

Звонок из банка застал Нину Георгиевну за составлением меню для воскресного ужина.

— Зафиксирована подозрительная операция по карте вашего сына, Евгения Павловича. Двадцать три тысячи рублей в магазине стройматериалов в Ярославле. Подтверждаете?

— Какой Ярославль? — Нина Георгиевна закрыла ноутбук. — Женя в Москве, на работе.

— Операция проведена час назад.

Она сбросила звонок. Набрала Женю.

— Да, мам, всё в порядке, — голос немного быстрый.

— Ты где?

— На встрече. Потом расскажу.

Потом — это значит когда-нибудь.

Женя вернулся поздно. Нина Георгиевна ждала.

— Сынок. Мне звонили из банка.

Он замер в прихожей. Потом прошёл в кухню, сел.

— Ярославль — это склад, — сказал он. — Стройматериалы нужны были срочно. Там потолок течёт.

— Что течёт? Где?

Он помолчал. Потом:

— Мам, я покажу. Поедем в субботу.

В субботу они ехали в электричке два часа. Женя почти не разговаривал.

Вышли на небольшой станции. Прошли пешком минут двадцать. Остановились у двухэтажного деревянного дома — старого, но крепкого. У ворот стояла женщина в фартуке.

— Евгений Павлович приехал! — крикнула она куда-то внутрь.

Во дворе было человек пятнадцать. Разного возраста, в основном пожилые. Кто-то копал грядки, кто-то чинил забор. Двое пили чай на скамейке.

— Что это? — тихо спросила Нина Георгиевна.

— Дом. Мы снимаем его три года. Для людей, которым некуда идти. Которых выселили, обокрали, потеряли документы.

— Ты... Ты это всё организовал?

— С друзьями. — Женя смотрел на двор. — Папа начал. Я продолжил.

— Папа?

— Он восемь лет до смерти переводил деньги в разные фонды. Я узнал случайно, разбирая его бумаги. И понял: он не говорил тебе, потому что ты бы сказала что надо копить, что надо думать о себе. Правда?

Нина Георгиевна молчала.

— Он говорил мне одну вещь, — продолжил Женя. — Что настоящее — не то, что видно снаружи. Что важно то, что ты делаешь когда никто не смотрит.

К ним подошёл старик — сухонький, с аккуратной белой бородой.

— Евгений Павлович, крышу посмотрели. Надо доски менять. — Потом увидел Нину Георгиевну. — Здрасьте. Мама?

— Мама, — подтвердил Женя.

— Хорошая у вас мама, — сказал старик серьёзно. — Такого сына вырастила.

Нина Георгиевна смотрела на двор. На людей. На сына.

Думала о муже. О том, что двадцать восемь лет прожила с ним и не знала. Думала: что значит — не знала? Знала, что он добрый. Знала, что он тихо помогает соседям. Просто не хотела смотреть туда, где нельзя ничего посчитать.

— Женя, — сказала она. — Крышу надо чинить до осени?

— Надо бы.

— У меня есть знакомый кровельщик. Хороший и недорогой.

Женя посмотрел на неё.

— Мам...

— Не благодари. Дай телефон, я позвоню.