Расплата

Сын Рустам привёз девушку в октябре. Позвонил за час, сказал — будет гостья, не один приедет. Анна Степановна накрыла на стол, поставила чайник.

Рустам вошёл первым — крупный, с виноватым взглядом, который она знала с детства. За ним — молодая женщина, худая, с тёмными кругами под глазами. Живот уже был заметен.

— Мам, это Лера. Побудет пока у тебя. — Рустам не смотрел ей в глаза. — Ей надо... отдохнуть.

Положил на стол конверт и вышел.

Анна Степановна смотрела на девушку.

— Садись. Есть будешь?

— Спасибо, — сказала Лера.

За чаем молчали. Потом Анна Степановна спросила прямо:

— Ребёнок чей?

— Мужчина один. Женатый.

— И Рустам привёз тебя сюда чтобы что?

Лера смотрела в чашку.

— Родить тихо. Потом отдать в детский дом. Чтобы никто не узнал.

Анна Степановна кивнула. Она уже понимала всё.

Сын позвонил вечером:

— Мам, ты всё поняла? Помоги ей там. И в больницу не надо, ты же сама медсестрой работала.

— Рустам, — сказала она тихо. — Ты помнишь, сколько лет ты не приезжал?

— Мам, сейчас не время...

— Семь лет. — Она положила трубку.

Лера родила в марте — в роддоме, как человек, а не кошка. Анна Степановна отвезла её туда сама, на такси.

Под давлением какого-то внутреннего ужаса — перед отцом ребёнка, перед Рустамом, перед жизнью — Лера подписала отказ. Вернулась к Анне Степановне белая, пустая.

Несколько дней лежала.

Потом Анна Степановна вошла к ней утром и сказала:

— Лера. Там твоя дочь лежит одна и плачет.

— Я не могу. Рустам сказал...

— Рустам сказал, — повторила Анна Степановна. — А ты сама что говоришь?

Лера смотрела в потолок.

— Я боюсь.

— Чего боишься?

— Что одна не справлюсь.

— А ты не одна.

Рустам приехал через неделю — забрать Леру. Вошёл, увидел что та не двигается с места.

— Ты чего? Поехали!

— Я остаюсь, — сказала Лера.

— Рехнулась?! — Рустам повернулся к матери. — Твоих рук дело? Мстишь, что не приезжал?

— Нет, — сказала Анна Степановна.

— Мать, я...

— Рустам. Уезжай.

Он смотрел на неё. Потом хлопнул дверью.

Лера и Анна Степановна пошли в роддом.

Бюрократия заняла два месяца. Анна Степановна знала нужных людей — тридцать лет в медицине. Дочку Леры, которую та назвала Соней, забрали домой в мае.

Отец ребёнка — Анна Степановна не знала его имени и не спрашивала — узнал о дочери сам, через общих знакомых. Позвонил Лере. Потом приехал.

Что между ними было — Анна Степановна не знала. Только видела однажды вечером: Лера стоит у ворот, рядом мужчина с Соней на руках. Соня держалась за его палец.

Рустам приехал в ноябре.

Прошёл в дом, сел напротив матери. Долго молчал.

— Мам, — сказал наконец. — Прости меня. За семь лет. И за это.

Анна Степановна смотрела на сына.

— Лера тебя видеть не хочет?

— Не хочет.

— Простит. Не сейчас — потом.

— Мам... Когда Лера уехала — я понял, каково это, когда свои отворачиваются. Это моя расплата.

Анна Степановна встала, поставила чайник. Сын сидел за её столом — первый раз за семь лет. Соня спала в соседней комнате. Лера была у подруги.

— Чай будешь?

— Буду, — сказал Рустам.

Она налила два стакана.