Сквозь стену

О том, что Катя снова говорит, воспитательница Ирина Дмитриевна узнала в среду.

Катя молчала восемь месяцев — с того дня, как в садике случилось что-то неприятное с другой девочкой. Мама Лена объяснила на собрании коротко: Катя перестала говорить, врачи наблюдают, просьба не давить. Ирина Дмитриевна понимающе кивнула.

Логопед Татьяна Борисовна работала с Катей два месяца. Катя делала упражнения молча и смотрела серьёзно.

— Она дома говорит? — спросила Татьяна Борисовна у мамы.

— Нет.

— Вообще ничего?

— Кошка у нас есть. Мурка. Катя иногда ей что-то говорит, я слышала пару раз ночью. Но тихо, не разобрать.

Татьяна Борисовна помолчала.

— Поставьте запись, — сказала она. — Телефон у кровати, ночью. Послушайте что она говорит.

Лена позвонила через два дня.

— Татьяна Борисовна, я записала. Не знаю что думать. Она разговаривает. Нормально разговаривает — про садик, про девочек, про мультики. Голос тихий, но нормальный.

— Хорошо. Это очень хорошо.

— Что делать?

— Ничего не менять. Пусть говорит с кошкой — это её безопасное место. Постепенно выйдет. — Татьяна Борисовна подумала. — Попробуйте вечером читать ей вслух. Не требуя ответов. Просто читайте — она слушает. Через неделю-две начните задавать вопросы по тексту. Один, не больше. Кто герой, что случилось. Если не ответит — не страшно. Следующий вечер попробуйте снова.

— И это поможет?

— Посмотрим. Главное — не торопить.

Лена читала вслух каждый вечер. Катя лежала с Муркой и слушала.

Через две недели Лена спросила: «Катя, кто такой Карлсон?»

Катя молчала секунду. Потом сказала:

— Который живёт на крыше.

Лена не обернулась — боялась спугнуть. Просто продолжила читать.

В среду на занятии Татьяна Борисовна спросила Катю нарочито скучным голосом — пока раскладывала карточки на столе, не глядя:

— Катя, у тебя кошку как зовут?

Пауза.

— Мурка.

— Хорошее имя, — сказала Татьяна Борисовна и продолжила раскладывать карточки.

Потом позвонила маме.

— Она ответила.

Лена в трубке молчала секунду. Потом сказала:

— Спасибо вам.

— Это не я, — сказала Татьяна Борисовна. — Это Мурка.

К весне Катя разговаривала в садике — сначала тихо, с одной девочкой, потом с несколькими. Ирина Дмитриевна докладывала маме каждую неделю. Мурка жила на почётном месте — на Катиной кровати, на специальной подушке, которую Катя выбрала сама в магазине.

— Она меня научила, — объяснила Катя маме.

— Чему?

— Говорить когда страшно. Сначала ей, а потом — уже не так страшно.

Лена обняла её.

— Умная у нас Мурка.

— Очень, — согласилась Катя. — Она вообще-то всё понимает. Просто не говорит.