Антон сказал при всех

Тёща сказала в июне — через четыре месяца после смерти мужа.

— Люда, дом Серёжин. Так было. Мы с отцом вложили в него всё. Ты понимаешь.

Люда понимала. Сергей — их сын. Она была невесткой двенадцать лет.

Антону было четырнадцать. Он стоял в коридоре и слышал. Не вышел, не сказал ничего. Потом, когда тёща ушла, спросил:

— Мам, куда мы?

— Найдём что-нибудь.

— Найдём, — согласился он.

Нашли дом в деревне Красная Горка — дёшево, далеко от города, но добротный. Антон перевёлся в сельскую школу, не жаловался.

По соседству жила Нина Сергеевна — женщина лет шестидесяти пяти, с огородом и двумя кошками. Муж умер давно, дети в городе. Одна.

Познакомились у забора на второй день. Нина Сергеевна принесла банку с вареньем.

— Новые соседи. Добро пожаловать.

— Спасибо, — сказала Люда. — Я Люда. Это Антон.

— Антон, — сказала Нина Сергеевна. — Серьёзный молодой человек.

— Стараюсь, — сказал Антон.

Нина Сергеевна заходила — сначала по делу, потом просто так. Антон помогал ей с огородом — без просьбы, видел что надо, делал. Она учила его варить варенье — он оказался способным.

— Руки хорошие, — говорила Нина Сергеевна. — В кого такие?

— В отца, наверное.

— Отец хороший был?

— Очень.

Они помолчали вдвоём.

— Ты скучаешь? — спросила она.

— Да, — сказал Антон. — Но не говорю маме. Ей и так.

— Умный ты.

— Просто понимаю.

Деревня смотрела на Люду по-разному. Одни — с сочувствием. Другие — с любопытством: откуда, почему одна.

Однажды в августе у магазина собрались соседи — человек десять, обычный деревенский разговор. Люда подошла за хлебом. Кто-то спросил:

— Это вы новые? А одна с сыном?

— Одна.

— Муж что?

— Умер.

— А родня?

Люда открыла рот — и не успела ответить. Антон, который стоял рядом, сказал спокойно:

— Родня выставила. Свекровь дом забрала. Мы сюда переехали.

Люда посмотрела на него.

— Антон...

— Что? Это правда. — Он пожал плечами. — Зато у нас теперь есть Нина Сергеевна. Она нас научила варенье варить и помидоры солить. Она как вторая бабушка.

Нина Сергеевна стояла рядом и ничего не говорила. Только покраснела немного.

Деревенские переглянулись.

— Хороший мальчик, — сказала кто-то из женщин. — Прямой.

— В отца, — сказал Антон серьёзно. — Отец всегда прямо говорил.

Вечером Нина Сергеевна зашла к ним.

— Люда, я хочу сказать. Антон сегодня... — она помолчала. — Мне давно никто не говорил таких слов. Спасибо вам.

— Это он сам, — сказала Люда. — Я не просила.

— Знаю. Поэтому и спасибо.

Она ушла. Антон сидел на кухне и пил чай.

— Антон, — сказала Люда.

— Что?

— Ты правильно сделал.

Он кивнул — серьёзно, как взрослый. Потом сказал:

— Мам, а можно я Нину Сергеевну буду звать бабушкой Ниной? Я ей скажу, если разрешишь.

— Скажи.

Он допил чай и пошёл к соседке.