Три сердца

Борис Иванович узнал о планах дочери в четверг.

Катя позвонила в обеденный перерыв и сообщила деловым голосом, каким обычно обсуждают вещи уже решённые:

— Пап, я выхожу замуж. За Геннадия.

— Хорошо, — сказал Борис Иванович. — А кто такой Геннадий?

— Ты его не знаешь. Мы год встречаемся.

— Год? — Борис Иванович вспомнил, что за год он ни разу не слышал имя Геннадий. — А мама знает?

— Нет ещё. Ты скажешь?

— С удовольствием, — сказал Борис Иванович.

Он пришёл домой и весь вечер думал.

Дело было не в Геннадии — он его не знал и ничего плохого о нём не думал. Дело было в деталях, которые Катя сообщила вскользь: «Он вдовец. Трое детей. Старшему четырнадцать».

Маша — жена Бориса Ивановича — за ужином была в хорошем настроении. Говорила про соседку, про новый сериал, про то что надо бы съездить на рынок за зеленью.

— Маш, — сказал Борис Иванович. — Ты как относишься к детям?

— К детям? — Маша удивилась. — Положительно. А что?

— Нет, я имею в виду — к чужим детям. Вот ты бы смогла принять чужого ребёнка как своего?

— Ну, теоретически... — Маша задумалась. — Смотря в какой ситуации. Это что, ты к чему-то ведёшь?

— Просто так. Гипотетически. Вот представь: приходят к тебе в гости трое детей. Один — четырнадцать лет, один — двенадцать, один — восемь. Хорошие дети. Без мамы — мама умерла. И папа их хороший человек. Ты бы... полюбила таких детей?

Маша смотрела на него подозрительно.

— Борис, ты сейчас к чему конкретно ведёшь?

— Я? Ни к чему. Просто спрашиваю.

— Ты никогда «просто» не спрашиваешь. Говори.

— Нет, подожди. Вот скажи честно: три ребёнка без мамы — это много или нормально?

— Много, — вздохнула Маша. — Но если любишь их папу...

— То?

— То берёшь и детей.

— А ты бы взяла? Если бы, допустим, Катя...

— БОРИС.

— Что?

— Это Катя?

— Что именно Катя?

— Трое детей. Вдовец. Это Катин... жених?

Борис Иванович сделал невинное лицо.

— Откуда я знаю. Я же гипотетически.

Маша молчала секунд десять.

— Борис Иванович. Скажи мне прямо. Немедленно.

— Хорошо, — вздохнул он. — Катя выходит замуж. Его зовут Геннадий. Трое детей — четырнадцать, двенадцать и восемь. Вдовец.

Маша смотрела на него ещё секунд пять.

— И ты мне это битый час рассказывал в виде загадки?

— Я тебя подготавливал.

— Подготавливал! — Маша встала. — Ладно. Ты дал Кате номер телефона Геннадия?

— Нет.

— Попроси. Хочу поговорить с ним и с детьми. Надо понять что им нравится есть.

— Что?

— Борис, у меня через год будет трое внуков. Надо их кормить как они любят!

Борис Иванович смотрел на жену.

— Маш, ты не расстроилась?

— Расстроилась. Что ты мне час голову морочил, — она уже шла к телефону. — Позвони Кате, пусть всех привозит в воскресенье. И скажи чтобы заранее написала что дети не едят.

— Что дети не едят?

— Аллергии там, или не любят что-то. Это важно.

Борис Иванович сидел и думал: столько переживал, так тщательно готовился. А она — «что дети не едят».

Позвонил Кате.

— Мам согласна, — сказал он. — Приезжайте в воскресенье. И скажи Геннадию — мама хочет знать что дети не едят.

В трубке была пауза.

— Пап, — сказала Катя. — Ты лучший.