Рефлексы

Малыша привезли в понедельник утром — мать отказалась прямо в роддоме, написала заявление и ушла, не оборачиваясь.

В детском отделении его положили в конец коридора, в отдельную палату. Заведующая Нина Петровна посмотрела на него, поджала губы.

— Никаких документов на усыновление пока нет. Будем держать.

Педиатр Катя — молодая, первый год после ординатуры — сразу стала заходить чаще, чем требовалось. Просто так. Посмотреть.

Он был маленький, крепкий, с серьёзным лицом. Медсёстры прозвали его Пуговкой — за пуговичный нос. Катя называла его Пуговка, и имя прижилось.

Первые недели Пуговка ел хорошо, спал, агукал. Потом стало известно, что мать написала официальный отказ. Катя узнала в пятницу вечером.

В субботу утром она пришла в палату и увидела: Пуговка лежит тихо. Не плачет, не дрыгает ногами — просто лежит и смотрит в потолок. Серьёзно, как старик.

Она взяла его на руки. Он не возражал — просто смотрел.

— Слушай, — сказала Катя ему. — Это не конец. Я тебе обещаю.

Пуговка вздохнул.

— Обещаю.

Она начала искать — сначала через знакомых, потом через соцсети, потом через районо. Нина Петровна смотрела на это скептически.

— Катерина, — говорила она. — У тебя сорок пациентов.

— Сорок один, — отвечала Катя.

Нина Петровна протирала очки — у неё была такая привычка, когда нервничала.

Пуговка за это время заболел — обычная простуда, но для такого маленького тяжело. Катя дежурила сверх нормы. Ночью брала его на руки и ходила по коридору, пока он спал. Медсёстры видели, молчали.

Когда он поправился — расцвёл. Стал улыбаться при виде Кати, тянуться к её серёжкам — маленьким, серебряным — и пыхтеть от усилия.

— Не кусай, — говорила Катя.

Он кусал.

Пару нашла через четыре месяца — Вера и Игорь. Им было за тридцать, своих детей нет, давно хотели взять ребёнка. Вера работала учителем начальных классов, Игорь — инженером. Приехали познакомиться.

Катя провела их в палату. Пуговка спал. Вера остановилась у кроватки.

Потом он проснулся. Посмотрел — сначала на Катю, потом на Веру. Нахмурился. Потом потянулся.

Вера взяла его. Он сразу схватил её за палец.

Нина Петровна кашлянула:

— Ну что, пойдёте домой подумаете?

— Нам не надо думать, — сказала Вера, не отрывая взгляда от Пуговки.

Когда они уходили, Пуговка крепко держал Верин палец. Она потянула руку — он не пускал.

— Это рефлекс, — сказала Нина Петровна.

— Это не рефлекс, — сказала Катя.

Вера наклонилась к нему.

— Я вернусь, — сказала она тихо. — Слышишь? Обязательно вернусь.

Пуговка посмотрел на неё. И отпустил.

Нина Петровна ушла к себе в кабинет и долго сидела там. Катя слышала, как за дверью тихо.

— Нина Петровна, вы в порядке? — спросила она через дверь.

— В полном, — раздалось оттуда. — Иди работай.