Двое

Двойняшек привезли в субботу ночью.

Мальчик и девочка — недоношенные, три недели от роду. Мать написала отказ в роддоме: одного она ещё могла бы, но двоих — нет. Так и написала в заявлении.

Акушерка Людмила Петровна приняла их в субботу и не ушла домой до утра. Просто осталась.

Она работала тридцать лет. Принимала роды, выхаживала. Видела всякое. Но когда она смотрела на двух маленьких — мальчика с крошечными кулачками и девочку с тёмным пушком на голове — что-то внутри говорило: это другое.

Она назвала их про себя Ваней и Машей. Не вслух — просто чтобы думать о них как о людях.

— Людмила Петровна, вы опять ночуете? — спросила сменщица.

— Маша беспокоилась.

— Какая Маша?

— Девочка, — сказала Людмила Петровна. — Та, что слева.

Она искала — через знакомых, через бывших пациенток. Говорила: «Двойняшки. Три недели. Мальчик и девочка. Маленькие, но крепкие. Нужна семья, которая возьмёт обоих».

Слово «обоих» останавливало людей.

— Можно же одного взять?

— Нет, — говорила Людмила Петровна. — Только обоих.

Это было её правило, не чьё-то. Она просто знала: их нельзя разлучать.

Через два месяца пришли Сергей и Оля.

Объяснили: своих нет, долго ждали. Увидели объявление — «двойняшки, только вместе». Оля сказала: «Я поняла что это мы».

Людмила Петровна провела их в палату.

Ваня спал. Маша не спала — лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Оля подошла. Маша повернула голову.

— Привет, — сказала Оля тихо.

Маша смотрела на неё секунду. Потом потянула руки.

— Ой, — выдохнула Оля.

Она взяла её. Маша сразу схватилась за волосы.

— Строгая, — сказал Сергей.

— Это она проверяет, — сказала Людмила Петровна.

Тут проснулся Ваня. Посмотрел на незнакомых людей. Поморщился. Потом — не заплакал, а просто потянул руки тоже.

Сергей взял его. Ваня уцепился за палец.

— Оль, — сказал Сергей.

— Я вижу.

— Мы берём обоих?

— А ты можешь оставить кого-то из них здесь?

Сергей посмотрел на Ваню. На Машу в руках жены. На Людмилу Петровну.

— Нет, — сказал он.

Людмила Петровна отвернулась — пошла проверить что-то в соседней палате. Там никого не было.

Она постояла у окна. Февраль, темно, снег.

За тридцать лет — первый раз она позволила себе назвать детей именами до того, как у них появились родители. Это было непрофессионально. Но Ваня и Маша уехали с Сергеем и Олей.

Это того стоило.