Девочка с фиолетовым бантом

Девочку привезли в пятницу. Два месяца, розовая, с тёмными глазами. Мать написала отказ — молодая, одна, испугалась.

Медсестра Тамара Ивановна приняла её утром и не ушла после смены.

Она работала в доме малютки двадцать два года. За это время — сотни детей. Но эта девочка смотрела на неё как-то особенно. Не испуганно, не тоскливо — просто внимательно. Как будто изучала.

— Ну, привет, — сказала Тамара Ивановна. — Как тебя называть?

Девочка смотрела.

— Буду звать тебя Полей. Пока.

Поля слушала.

Тамара Ивановна искала быстро — она за годы выработала свои пути. Подруга в органах опеки, бывшая коллега на другом конце города, соседка у которой есть связи. Говорила одно: «Девочка, два месяца. Очень спокойная. Смотрит так, что сердце сжимается. Нужна семья».

Через три недели пришли Марина и Кирилл.

Марина работала врачом — педиатром, как ни странно. Кирилл — в строительстве. Восемь лет вместе, детей нет.

Марина вошла в палату первой.

Поля лежала и смотрела в потолок. Потом повернула голову.

Марина остановилась. Присела у кровати.

— Привет, — сказала она тихо.

Поля смотрела на неё секунду. Потом — потянулась. Маленькая рука, ещё не умеющая толком хватать, тянулась к Марине.

Марина взяла её. Поля прижалась.

— Кирилл, — позвала Марина.

Он подошёл. Посмотрел на дочь в руках жены.

— Марин. Ты можешь её здесь оставить?

Марина не сразу ответила.

— Нет.

— Я тоже нет.

Тамара Ивановна стояла у двери. Думала: двадцать два года. И каждый раз — каждый раз — это что-то значит.

Через три месяца Марина прислала фотографию. Поля — уже с фиолетовым бантом, потому что Марина не удержалась — смотрит в камеру с тем же внимательным взглядом.

Подпись: «Она до сих пор так смотрит. Как будто всё знает».

Тамара Ивановна улыбнулась.

— Знает, Поля, — сказала она. — Давно знает.