Дорогая Вера

Это письмо Николай Степанович писал три дня.

Начинал несколько раз, комкал, начинал снова. Жена Вера умерла в марте, и с тех пор прошло полгода. Дочь говорила: «Пап, может, сходишь к психологу?» Он отвечал: «Незачем». Она предлагала переехать к ним. Он отвечал: «Не нужно».

Зять Гена однажды спросил напрямую:

— Николай Степанович, вам одному совсем плохо?

— Не плохо, — сказал Николай Степанович. — Тихо.

— Это одно и то же?

— Нет.

Но иногда ему было нужно говорить с Верой. Не с кем-то — именно с ней. И поскольку говорить было некуда, он стал писать.

«Дорогая Вера.

Сегодня сварил борщ. Почти как ты, но свёкла вышла бледнее. Не знаю почему — делал всё одинаково. Наверное, дело не в свёкле.

Приходила Маша с Геной. Привезли внуков. Вася стал совсем большой, похож на тебя — такой же серьёзный и не любит, когда его торопят. Маша смотрит на меня с жалостью, а я говорю что нормально, потому что так проще.

На самом деле я не знаю, как. Я привык думать, что "как" — это ты знаешь. Ты всегда знала, как надо. Я делал — ты знала. Это была хорошая система. Теперь системы нет.

Я хожу на рынок по субботам. Там тётка Люся продаёт яблоки, ты её помнишь. Она каждый раз спрашивает про тебя, и я каждый раз объясняю. Она кивает и даёт яблоко бесплатно. Я уже не прошу — просто беру.

Читаю то, что ты не успела. Нашёл твои закладки — везде одинаковые, бумажные, с нарисованными цветочками. Не вынимаю. Читаю с них.

Я хочу тебе сказать, что мне хорошо. Но это неправда. Мне без тебя — как без левого уха. Не смертельно, но постоянно чувствуешь, что чего-то нет.

Маша правильная девочка. Гена тоже. Внуки хорошие. Всё хорошо. Просто тебя нет.

Твой Коля.

P.S. Свёкла в следующий раз выйдет лучше. Я разберусь.»

— — —

Письмо он не отправил. Положил в ящик стола.

В следующий раз написал через три дня. Потом ещё через два.

В ноябре Маша нашла эти письма — случайно, когда помогала отцу разобрать ящик.

— Пап, это что?

— Письма, — сказал он.

— Маме?

— Ей.

Маша держала письма. Не читала — просто держала.

— Можно я?

Николай Степанович помолчал.

— Последнее прочитай. Только последнее.

Она читала долго. Потом подняла глаза.

— Пап. «Как без левого уха».

— Ну да, — сказал он. — Примерно так.

Маша положила письмо обратно. Аккуратно.

— Пап. Я буду приходить чаще.

— Не надо, у тебя дети.

— Буду приходить чаще, — повторила она.

Николай Степанович хотел возразить. Потом посмотрел на ящик с письмами.

— Ладно, — сказал он. — Приходи.

Она пришла в следующую субботу. Приготовила борщ вместе с ним. Свёкла вышла тёмная, насыщенная — как надо.

— Как ты так? — удивился он.

— Мама говорила, надо дольше держать на огне. Ты торопишься.

Николай Степанович посмотрел на борщ.

— А ты помнишь, что она говорила?

— Много чего помню, — сказала Маша. — Ты спрашивай — я расскажу.

Они сели за стол. Налили борщ.

Николай Степанович попробовал.

— Да, — сказал он. — Именно так.