Письма деда

Маша нашла письма когда разбирала дачу после смерти прабабушки.

Их было сорок семь. Все от деда Николая — с фронта, с сорок второго по сорок четвёртый. Аккуратно перевязаны голубой лентой, бечёвкой, потом снова лентой — видимо, несколько раз перевязывали.

Маша читала их три вечера.

Дед писал о войне — но не о боях. О том как пахнет хлеб который присылали из дому, и что хлеб доходит сухой но пахнет домом. О том как в блиндаже кто-то нашёл котёнка и все по очереди его держали, потому что тёплый. О том что сосед Гришка умеет делать из пустых гильз маленьких лошадок и делает их всем кто просит.

О прабабушке — он называл её Зоенька — писал так: «Я иногда закрываю глаза и пытаюсь вспомнить как ты смеёшься. Получается не сразу, но потом вспоминаю — и легче».

В сорок четвёртом письма стали короче. В последнем — всего три строчки: «Зоенька, мы наступаем. Это хорошо. Береги детей».

Детей было двое. Один из них — Машин прадедушка.

Маша позвонила маме.

— Мам, ты читала письма деда Николая?

— Папа читал. Говорил что там мало — он не любил писать.

— Там сорок семь писем.

Долгая пауза.

— Что?

— Сорок семь. Голубой лентой перевязаны.

Мама приехала на следующий день. Читала долго, не говорила ничего. Потом сказала:

— Маш, он писал про котёнка.

— Про котёнка.

— Папа никогда не рассказывал. Он говорил что дед молчал про войну.

— Он писал прабабушке. Не сыну.

Мама долго молчала.

— Зоенька, — сказала она тихо. — Я не знала что он так её называл.

— Она хранила все сорок семь.

— Я вижу.

Маша смотрела на письма.

— Мам, я хочу написать курсовую об этом. Я историк, у нас семестр как раз про войну. Можно?

— Это же личное.

— Это история. — Маша помолчала. — Мам, таких котят и лошадок из гильз — их тысячи были. И никто про это не написал. Официальные документы — есть. А вот это — нет.

Мама смотрела на неё.

— Маша, ты умная.

— Это от деда Николая.

— Почему от него?

— Он писал: «береги детей». А детей берегут по-разному. Он — письмами. Ты меня — историческим факультетом. Я — вот этим.

Мама взяла письмо деда. Прочитала вслух: «Зоенька, я иногда закрываю глаза и пытаюсь вспомнить как ты смеёшься».

— Ладно, — сказала она. — Пиши курсовую.

Маша написала. Потом ещё одну работу — уже в магистратуре. Потом статью в журнале.

А письма в голубой ленте лежат у неё дома — на полке, рядом с рабочими книгами.

Прабабушка Зоя хранила их семьдесят лет.

Теперь Маша.