Матвей, где ты был

Сын сказал это в сентябре. Не грубо — устало:

— Батя, ты понимаешь, что мы с тобой не можем больше так. Мне надо лечиться. Ты мне мешаешь. Серьёзно — мешаешь.

Виктор Степанович понял. Сын Андрей пил уже пять лет. Бросал, начинал снова, снова бросал. Последние два года — хуже. Теперь говорил, что ему мешают. Раньше говорил по-другому — «ты никому не нужен, старик», «приживала». Виктор Степанович молчал, помогал по хозяйству, покупал продукты, ждал.

Зина умерла три года назад. Андрей был их единственный.

Виктор Степанович собрал вещи молча. Снял комнату в деревне Берёзовка — пенсия небольшая, но комната была у тихой старушки Евдокии Матвеевны, совсем дёшево.

Берёзовка — двадцать домов, поле, река. Виктор Степанович ходил по деревне медленно, без цели. Починял Евдокии Матвеевне что попросит — кран, ставень, забор. Она кормила его ужином.

Через два дома жила Тамара — лет сорока пяти, одна с двумя детьми, у неё была какая-то болезнь с суставами, в хорошие дни ходила нормально, в плохие — почти не вставала. Дети — мальчик Лёша двенадцати лет и девочка Катя восьми — справлялись сами, как умели.

Виктор Степанович увидел Лёшу в октябре — тот тащил тяжёлые сумки из магазина, останавливался, перехватывал удобнее, шёл дальше.

— Дай помогу, — сказал Виктор Степанович.

— Сам, — сказал Лёша.

— Знаю, что сам. Всё равно дай.

Лёша отдал одну сумку.

Они шли молча. У калитки Лёша забрал сумку обратно.

— Спасибо.

— Мама дома?

— Дома. Ей сегодня плохо.

— Если надо что — скажи.

Лёша кивнул и пошёл во двор.

Виктор Степанович стал заходить. Сначала редко — принёс дров, колол они неудобно, мало. Потом чаще. Чинил что надо, приносил что просили. Тамара смотрела на него с осторожностью — не отказывала, но и не просила.

— Вы зачем? — спросила она однажды прямо.

— Просто так.

— Так не бывает.

— Бывает, — сказал Виктор Степанович. — У меня сын. Он просил уйти. Вот я и ушёл. А делать что-то надо.

Тамара помолчала.

— Понятно, — сказала она.

Лёша привык быстрее матери. Стал сам подходить — показывал уроки, спрашивал что-то. Виктор Степанович в молодости работал инженером, с математикой помогал легко.

Катя поначалу пряталась, потом тоже вышла. Приносила рисунки — много рисунков, она всё время рисовала.

— Это кто? — спрашивал Виктор Степанович.

— Это дракон, — серьёзно говорила Катя. — Добрый.

— Хороший дракон. Зубы вот здесь можно побольше.

Катя забирала рисунок и уходила доделывать.

В декабре Андрей позвонил. Говорил тихо, голос трезвый.

— Батя, я в реабилитации. Уже два месяца.

— Слышу.

— Я... извини меня. За всё что говорил.

— Ладно.

— Ты где сейчас?

— В деревне. Хорошо здесь.

— Вернёшься?

Виктор Степанович помолчал. Посмотрел в окно — Лёша во дворе чистил снег, старательно, аккуратно.

— Не знаю, сынок. Посмотрим.

Андрей замолчал.

— Ты лечись, — сказал Виктор Степанович. — Это главное сейчас.