Полустанок

Они потеряли мальчика в марте. Шесть месяцев, уже понятно было что мальчик, уже имя придумали — Антон.

Потом был год, о котором Таня потом говорила «не помню». Она ходила на работу, готовила еду, разговаривала с Андреем. Это всё было, но как за стеклом — снаружи видно, изнутри не чувствуешь.

Андрей пытался. Первые месяцы очень пытался — предлагал психолога, поездку, разговор. Таня говорила «потом» или «я нормально». Она не нормально, но других слов не было.

Потом Андрей перестал предлагать. Не потому что не хотел — просто иссяк. Он тоже горевал, только молча, и его молчание и её молчание в одной квартире становились всё тяжелее.

В феврале, на годовщину, они сидели за столом и ели. Разговаривали ни о чём. Потом Андрей поставил вилку.

— Тань. Давай честно.

— Давай.

— Так нельзя.

— Я знаю.

— Ты хочешь попробовать ещё?

— Не сейчас.

— Когда?

— Не знаю.

— Тань.

Они долго молчали. В окне мигал рекламный экран через улицу.

— Андрей, — сказала она. — Может, нам лучше... пожить отдельно. Посмотреть.

Он не сразу ответил.

— Ты имеешь в виду расстаться.

— Я имею в виду — пожить отдельно. Посмотреть.

— Это одно и то же.

Наверное, одно и то же. Они ещё немного поговорили — тихо, без злобы, как люди, которые устали бороться, но помнят, что любили. Потом убрали со стола. Потом он спросил, где ему лучше переночевать, пока не найдёт жильё. Она сказала «здесь, конечно». Он остался.

Утром она проснулась раньше него. Лежала и слушала, как он дышит — привычный звук, который она слышала столько лет. Думала: вот. Наверное, всё.

Через три недели она сделала тест — просто так, потому что что-то было не так с самочувствием. Долго смотрела на две полоски. Потом ещё раз посмотрела.

Позвонила Андрею.

— Приедь, — сказала она. — Просто приедь.

Он приехал. Она показала тест молча. Он смотрел долго.

— Это точно?

— Точно.

— Тань.

— Я знаю.

Они стояли на кухне, где три недели назад решали расстаться.

— Я боюсь, — сказала она.

— Я тоже.

— Что если снова.

— Может снова. — Он взял её за руку. — Но может — нет.

Девочку назвали Полей. Не потому что решили заранее — просто когда увидели, поняли, что это Поля. Маленькая, упрямая, с Таниным носом.

Андрей позвонил маме из роддома. Сказал: «Мам, у нас дочка, Полина». В трубке молчали секунду, потом она заплакала.

Таня лежала рядом с Полей и думала: тот февраль был не концом. Тот февраль был полустанком.