Возвращение Тоси

Тося Мальцева уехала из Ольховки двадцать три года назад и зареклась возвращаться.

Не потому что плохо помнила — потому что слишком хорошо. Как смотрели вслед. Как говорили — с парашютом прыгнула, одна в город, без мужа, без родни. Кто так делает. Кто так делает, повторяли все.

Тося сделала. Выучилась, работала, вышла замуж в сорок один — за человека из другого города, тихого, надёжного. Родила дочку Катю. Жизнь сложилась.

Муж умер в ноябре. Инфаркт, быстро, без предупреждения.

В феврале Тося собрала дочь — Кате было шесть — и поехала в Ольховку. Не насовсем. Просто не могла сидеть в городской квартире, где всё его — и кружка на полке, и куртка в коридоре, и запах в ванной.

В Ольховке её встретила Нина Ивановна, соседка. Восьмидесяти лет, одна с тех пор, как умер муж. Посмотрела на Тосю молча. Потом сказала:

— Заходи. Я суп сварила.

Тося зашла.

Деревня смотрела. Узнавала. Подходили, расспрашивали — осторожно, по-деревенски: «Надолго?» «Как там в городе?» «Одна, что ли, теперь?»

Тося отвечала коротко.

Через три дня к забору подошёл Степан Кривцов — вдовец, пасечник, сосед через два дома. Молчун по природе, известный в Ольховке тем, что говорил только когда было что сказать.

— Тося, — сказал он. — Забор у тебя с восточной стороны упал. Козы Парфёновой зайдут.

— Знаю, — сказала Тося. — Руки не дошли.

— Я сделаю.

— Зачем вам?

Степан пожал плечами.

— Сосед же.

Он починил за один день. Катя следила за ним от крыльца с серьёзным видом.

— Дядя, — спросила она наконец. — А у вас есть пчёлы?

— Есть.

— Они кусаются?

— Кусаются. Но если не бояться — терпимо.

— А мёд дадите попробовать?

— Принесу.

Принёс. На следующий день — банку, молча поставил у порога.

Деревня заметила и занялась этим вопросом. Нина Ивановна сказала Тосе прямо:

— Ты не дури, он хороший человек.

— Я не дурю, — ответила Тося.

— Вот и ладно.

Тося осталась до лета. Потом до осени. В октябре позвонила начальнику и сказала, что работает удалённо — он давно предлагал, теперь согласна.

Степан к тому времени принёс ещё три банки мёда, починил крыльцо и научил Катю не бояться пчёл.

Катя звала его дядя Стёпа. Деревня это уже обсудила, постановила: правильно.

В ноябре первый снег лёг рано. Степан пришёл с утра — убрать дорожку.

Тося смотрела в окно.

— Мам, — сказала Катя. — Дядя Стёпа пришёл.

— Вижу.

— Мам, а он будет жить с нами?

Тося помолчала.

— Не знаю, — сказала она. — Пока рано говорить.

— А мёд он всё равно будет приносить?

— Думаю, да.

— Тогда ладно, — решила Катя. — Пойду ему помогать.

Тося смотрела, как дочь в валенках бежит по снегу к Степану. Он увидел, нагнулся, что-то сказал. Катя засмеялась.

Тося не знала ещё, как это всё сложится. Но с этим можно было подождать.

Снег шёл ровно и тихо.