Варя

Девочку Галина Михайловна нашла не в школе и не у магазина. Нашла в подъезде собственного дома.

Сидела на ступеньках между вторым и третьим этажом — лет девяти, в курточке с оторванной пуговицей, с тощим рюкзаком. Спала, прислонившись к батарее.

Галина Михайловна работала в бухгалтерии, возвращалась поздно. Остановилась. Потрясла девочку за плечо.

— Эй. Ты чья?

Девочка открыла глаза — серые, настороженные.

— Ничья.

— Как ничья?

— Так. Ничья.

— Есть хочешь?

Девочка посмотрела на неё.

— А вы кто?

— Живу на третьем. Галина Михайловна. А ты?

— Варя.

— Пойдём, Варя.

В квартире Варя ела быстро и аккуратно — как едят люди, привыкшие что могут отнять. Галина Михайловна сидела напротив и не торопила.

— Ты откуда?

— Из детского дома. Убежала.

— Почему?

Варя пожала плечами.

— Там плохо?

— Нет. Просто... Я не хочу там.

— А куда хочешь?

Варя посмотрела на неё серьёзно.

— Не знаю ещё.

Галина Михайловна налила ей ещё чаю.

Ночевала Варя в её квартире. Утром Галина Михайловна позвонила на работу — взяла день. Потом позвонила в органы опеки. Там сказали: привозите, разберёмся.

По дороге Варя молчала. У входа в здание остановилась.

— Вы меня сдаёте?

— Нет, — сказала Галина Михайловна. — Иду разбираться.

Разбираться пришлось долго. Детский дом был в другом городе. Варя там числилась — родителей нет, опеки нет. Условно можно было оформить временное попечительство.

Галина Михайловна жила одна двенадцать лет — после развода, детей не было. Её никто не спрашивал, хочет ли она. Она сама пошла и спросила.

Оформление заняло четыре месяца. Варя жила у неё.

Первый месяц почти не разговаривала. Второй — начала. На третий — рассказала, откуда.

Мать лишили прав, отец неизвестен. В детдоме три года. Убежала потому что «просто захотелось попробовать».

— Попробовала, — сказала Галина Михайловна.

— Попробовала, — согласилась Варя.

— Ну и как?

Варя подумала.

— Лучше.

К весне всё было оформлено. Галина Михайловна привезла Варю домой уже официально.

Дома была новая комната — стол, полка, кровать с новым бельём. На полке — набор для рисования, потому что Галина Михайловна однажды заметила, как та рисует на полях тетрадей.

Варя стояла в дверях.

— Это моя?

— Твоя.

— Насовсем?

— Насовсем.

Варя вошла, прошла по комнате. Потрогала стол. Открыла набор, понюхала карандаши.

— Галина Михайловна, — позвала она.

— Что?

— Можно я вас буду называть по-другому?

— Как?

Варя помолчала.

— Не знаю ещё. Придумаю.

Через неделю пришла с утра и сказала просто:

— Мам.