Она знала

Аня видела папу с другой женщиной в сентябре.

Возвращалась из университета, свернула за угол — и увидела.

Папа Николай Семёнович стоял у кафе. Рядом — женщина, незнакомая, немолодая, с такими глазами — Аня даже издалека поняла что эта женщина не просто знакомая.

Она не подошла. Ушла.

Дома маму Светлану Ивановну не нашла — та на работе. Папа вернулся к ужину как обычно. Говорил как обычно, ел как обычно.

Аня смотрела на него и думала.

Ночью не спала.

Утром написала заявление на академический отпуск — объяснила маме что устала — и уехала к подруге в другой город.

Маме написала только «мне надо побыть одной, не беспокойся».

Папе не написала ничего.

Прошёл месяц. Два.

В ноябре позвонил папа.

— Аня. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Слушаю.

— Я видел тебя. В сентябре. Ты ушла.

Пауза.

— Видел, — сказала она.

— Я должен был сказать маме сразу. Не сказал. Трусил. — Он помолчал. — Я рассказал ей вчера. Всё.

— Как она?

Она решила дать мне шанс.

Аня молчала.

— Аня, прости меня.

— Я не злилась на тебя, пап. Я боялась.

— Чего боялась?

— Что скажу маме — и всё разрушится. Или не скажу — и буду жить с этим. Ни то ни другое не могла.

— Я понял. Поэтому ты уехала.

— Поэтому.

— Аня, возвращайся. Мы разберёмся. Нам без тебя хуже.

Она вернулась в декабре.

Дома мама накрыла стол. Папа сидел тихий, немного другой — такими бывают люди после важных разговоров.

За столом было неловко первые полчаса.

Потом мама сказала:

— Аня, ты похудела.

— Немного.

— Будешь есть. — Мама подвинула тарелку. — Я пирог испекла.

Папа посмотрел на маму. Та не смотрела на него — занималась тарелками.

— Светлана, — сказал он тихо.

— Ешьте, — сказала мама. — Пока горячий.

Аня ела пирог и думала: всё не так как было. И лучше и хуже одновременно. Так, наверное, и бывает когда правда выходит наружу.