Моя девочка

Катю забрали из больницы в пятницу.

Не из роддома — из детской. Ей было восемь, и она попала в больницу с аппендицитом. Операция прошла хорошо, но потом поднялась температура, и её оставили ещё на неделю.

Родителей у Кати не было. Была тётя Рая — сестра погибшей матери, которая взяла Катю три года назад «пока устроится». Три года она устраивалась, Катя жила в её двухкомнатной квартире, спала на раскладушке в коридоре, и тётя Рая каждый раз говорила: «Ну ты же понимаешь, как у нас всё сложно».

Катя понимала. Она умела понимать.

В больнице в соседней палате лежала девочка Соня с мамой Еленой Олеговной.

Елена Олеговна заметила Катю в первый же день — та сидела одна, читала, не жаловалась. На вопрос «а где твоя мама?» ответила спокойно: «Она не приходит».

— Почему?

— Работает, наверное, — сказала Катя.

Елена Олеговна не стала расспрашивать. Просто принесла ужин на двоих.

На следующий день — снова. И ещё. Катя сначала отказывалась, потом перестала.

— Ты любишь читать? — спросила Елена Олеговна.

— Да. Но у меня с собой только одна книга.

— Соня принесёт. У неё их тут целый пакет — она всегда берёт много.

Соня принесла. Они читали в разных палатах, а потом обсуждали через стену.

Когда Катя выписывалась, тётя Рая приехала — в первый раз за всю неделю. Расписалась в документах, стояла у выхода с видом человека, который выполняет тяжёлую обязанность.

Елена Олеговна вышла проститься.

— Катя, — сказала она, — у меня есть телефон. Если что — звони.

Катя взяла бумажку. Посмотрела.

— Зачем?

— Просто знай, что можно.

Катя убрала в карман.

Через месяц позвонила. Не потому что случилось что-то страшное — просто хотела сказать, что дочитала книгу.

— И как?

— Мне понравился финал, — сказала Катя. — Хотя там грустно.

— Грустные финалы бывают правдивее, — сказала Елена Олеговна.

Они стали говорить раз в неделю. Потом Елена Олеговна предложила встретиться — Соня хотела показать Кате новую книгу лично.

Встретились. Потом ещё раз. Потом Катя стала бывать у них дома.

Тётя Рая была рада — «хорошие люди занимаются девочкой».

Однажды Елена Олеговна позвонила тёте Рае сама.

— Я хочу поговорить о Кате.

— Что-то случилось?

— Нет. Я хочу оформить опеку.

Пауза.

— Ну... если хотите... Она вам не чужая стала?

— Нет, — сказала Елена Олеговна. — Не чужая.

Катя узнала об этом не сразу. Однажды приехала к ним на выходные и увидела на столе бумаги.

— Что это?

— Документы, — сказала Елена Олеговна. — На опеку. Если ты не против.

Катя смотрела на бумаги.

— Вы же понимаете, что я не маленькая, — сказала она наконец.

— Понимаю.

— И что у вас уже есть Соня.

— Понимаю.

— И что...

— Катя, — перебила Елена Олеговна. — Ты не против?

Катя подумала.

— Нет, — сказала она. — Не против.