Сорок второй

Младенца нашли в октябре сорок второго.

Медсестра Катя несла перевязочный материал из склада в полевой госпиталь. Дорога шла через разбомблённую деревню — несколько уцелевших домов, обгоревший амбар, тишина.

В канаве у дороги — свёрток.

Катя остановилась. Потом подошла.

Живой. Недель шесть, не больше. Орал не орал — замерз, наверное, уже не мог.

Катя постояла. Посмотрела по сторонам — никого. Обмотала его своей шинелью, взяла в руки.

В госпитале главврач Фёдор Иванович посмотрел на неё с красноречивым видом.

— Катерина. Ты понимаешь где мы находимся?

— Понимаю.

— Мы в двенадцати километрах от передовой. У нас раненых — за пятьдесят человек. Кормить его нечем.

— У Зинаиды из хозвзвода молоко. Она говорила.

— Зинаида кормит своего.

— Поделится.

Фёдор Иванович смотрел на неё. На свёрток. Снова на неё.

— Катерина.

— Фёдор Иванович. Я его в канаве оставила уже однажды. На три минуты пока сюда шла. Второй раз не смогу.

— Черт с тобой, — сказал главврач.

Зинаида поделилась. Санитарки по очереди держали младенца — между перевязками, между процедурами. Раненые знали про него. Один боец — с забинтованной рукой — сделал из тряпки игрушку. Другой — из дерева выстрогал погремушку, не очень ровную, но громкую.

Назвали Ванькой.

Катя писала сестре в тыл — та была в Саратове, с детьми. «Аня, у меня тут мальчик. Я его нашла. Если выживем — заберешь?»

Аня ответила через месяц: «Привози».

Ванька прожил в госпитале четыре месяца. Катя держала его когда было время — редко, но держала. Он привык к запаху госпиталя, к звукам — к стонам, к команде «принести кипяток», к голосу Фёдора Ивановича.

В феврале пришла машина в тыл. Катя передала Ваньку с медсестрой Надей — та ехала в отпуск по ранению.

— Аня встретит на вокзале, — сказала Катя. — Скажи ей — он любит когда поют.

Надя кивнула. Взяла свёрток.

— Катя, — сказала она. — А ты?

— А я остаюсь.

Катя стояла и смотрела как машина уезжает.

В сорок пятом она нашла сестру в Саратове. Ванька бегал по двору — пяти лет, рыжий, крикливый.

— Катя! — завопил он и бросился к ней.

Он её не помнил — маленький был. Но Аня рассказывала — про госпиталь, про Катю, про то как он был маленький и жил на войне.

Катя держала его и думала: четыре месяца. Всего четыре месяца он был рядом. А помнится — как будто всю жизнь.