Девяносто третий

В девяносто третьем Витёк потерял всё.

Завод закрылся в январе. Жена ушла в феврале — к другому, у которого был магазин. В марте Витёк запил. Не сильно — просто чтобы вечера были короче.

Жил в однушке на окраине Перми, работал сторожем на складе. Ночью сидел в будке, читал что попадётся, иногда спал.

В апреле к складу стали приходить трое пацанов.

Лет по десять-двенадцать, чумазые, в одежде не по размеру. Сначала пытались лезть через забор — Витёк их гонял. Потом понял что не воровать — просто прятались от дождя под навесом.

Однажды ночью он вышел и увидел: все трое спят под навесом, прямо на картоне.

Он постоял. Потом зашёл в будку. Налил в три стакана чаю из термоса. Вышел, поставил перед ними.

Пацаны проснулись. Смотрели на него настороженно.

— Берите, — сказал Витёк. — Горячий.

Старший — Пашка, как выяснилось потом — взял первым. За ним остальные.

Они стали приходить каждую ночь. Витёк перестал гонять. Принёс старое одеяло. Потом второе.

— Вы откуда? — спросил он однажды.

— Оттуда, — сказал Пашка неопределённо.

— Родители есть?

Пашка пожал плечами. Это был ответ.

Витёк осенью узнал, что склад закрывают. Новое место — другой конец города. Он думал неделю. Потом пошёл в социальную службу. Очереди там были страшные, тётки измученные, бумаг — горы. Он ходил четыре раза.

— Трое пацанов, — объяснял он. — Беспризорные. Живут под навесом.

— Сколько лет?

— Старшему двенадцать, наверное. Младшему — не знаю, маленький.

— Фамилии знаете?

— Нет.

— Как мы тогда...

— Не знаю как. Но надо что-то.

В конце концов какая-то женщина — усталая, в очках — сказала: «Приводите их сюда. Разберёмся».

Витёк привёл. Пашка шёл и смотрел на него:

— Ты нас сдаёшь?

— Нет.

— А куда ведёшь?

— Туда где теплее.

Пашка подумал. Потом пошёл.

Их устроили. Витёк несколько раз ездил проверять — живут, учатся. Пашка видел его однажды у ворот детского дома и помахал.

Витёк пить бросил в том же девяносто третьем. Не потому что решил — просто как-то само вышло. Некогда стало.

В девяносто пятом он женился второй раз — на Галине с соседнего склада, где она работала бухгалтером. Тихая, в очках, с двумя дочками от первого.

Дочки его приняли без восторга, но приняли. Через год — с восторгом.

В двухтысячном Пашка нашёл его. Взрослый уже, работал на заводе — другом, не закрытом.

— Дядь Вить. Хотел сказать спасибо.

— Да ладно.

— Нет, не ладно. Если б не ты тогда — не знаю как бы. Вы нас не бросили.

— Вы сами пришли, — сказал Витёк. — Я просто чай налил.