Нина и Петя

Петю Нина Сергеевна нашла у входа в поликлинику.

Сидел на ступеньках — лет шести, в куртке не по размеру, с синяком под глазом. Смотрел в сторону.

— Мальчик, — сказала Нина Сергеевна. — Ты чей?

— Ничей.

— Как ничей?

— Так. Убежал.

— Откуда убежал?

Он посмотрел на неё. Оценил.

— Из дома. Там дядя пьяный опять.

Нина Сергеевна работала медсестрой в педиатрическом отделении двадцать лет. Она знала, что делать в таких случаях. Знала — и всё равно каждый раз делала одно и то же: сначала кормила.

— Идём, — сказала она.

В буфете он ел быстро. Потом замедлился — она попросила.

— Как зовут?

— Петя.

— А фамилия?

— Не скажу.

— Почему?

— Вы в полицию позвоните.

— Не позвоню.

Он смотрел недоверчиво.

— Правда не позвоню. Сначала.

— Смешно.

— Ну да. Петя, синяк — это дядя?

— Да.

— Он часто?

— Когда пьёт.

— А мама?

— Мама умерла. Год назад.

Нина Сергеевна кивнула.

— Понятно.

Она позвонила в органы опеки через два часа — не раньше. За эти два часа она поняла, что Петя умеет читать (читал меню в буфете), любит рисовать (нашёл в сумке ручку и стал рисовать на салфетке), и не плачет даже когда больно — это она поняла по тому, как он держал руку: синяк был свежий.

Оформление заняло пять месяцев. Нина Сергеевна жила одна — муж умер восемь лет назад, дочь в другом городе. Органы опеки смотрели внимательно. Она показывала всё: квартира, работа, характеристики. Дочь прилетела специально — сказала: «Мам, ты серьёзно?» Потом увидела Петю и сказала: «А, понятно».

Когда всё было оформлено, Нина Сергеевна привезла Петю домой.

Дома была его комната. Кровать с синим бельём, стол, набор карандашей — сорок восемь цветов, она специально посчитала.

Петя вошёл. Увидел карандаши.

— Это мои?

— Твои.

Он взял коробку. Открыл. Понюхал — карандаши пахнут особенно, он это знал.

Потом посмотрел на Нину Сергеевну.

— А вы — мама теперь?

— Если хочешь.

— Хочу, — сказал Петя. — Можно сразу.