Всем колхозом на операцию

Петьке Мухину, девяти лет, сыну доярки из колхоза «Заря», в пятьдесят седьмом году районный врач поставил диагноз: катаракта. Врождённая. На оба глаза. Мальчик почти ничего не видел. Различал свет и тень. В школе сидел за первой партой и всё равно не видел доски.

Врач сказал матери: это оперируют. В Одессе. У Филатова. Там лучшая глазная клиника в Союзе. Но туда очередь, и нужно направление, и ехать, и жить там месяц.

Мать, Дарья Мухина, вдова, посчитала. Дорога — туда и обратно — четыреста рублей. Жить в Одессе месяц — ещё столько же. Направление — нужно выбивать в облздраве.

У Дарьи было сто двадцать рублей на книжке. Всё, что накопила за десять лет.

***

Председатель колхоза, Иван Гаврилов, узнал случайно. Дарья не просила. Зашла в правление спросить, можно ли ей взять отпуск без содержания на два месяца. Председатель спросил зачем.

Дарья сказала.

Иван Гаврилов, сорока трёх лет, сам вырос без отца, сидел и смотрел на неё. Потом сказал: иди. Работай. Я подумаю.

***

На следующий день было колхозное собрание. По поводу уборочной. В конце председатель встал. Сказал:

— Ещё вопрос. Дарья Мухина. Её Петьке нужна операция на глаза. В Одессе. Иначе ослепнет совсем. Денег у неё нет. У меня предложение.

Он рассказал. Сумму. Дорогу. Филатова.

Потом сказал: предлагаю из колхозного фонда выделить пятьсот рублей. Как материальную помощь. И кто может — пусть добавит сам.

Зал молчал.

Потом встал старый конюх, дед Евсей. Достал из кармана пять рублей. Положил на стол президиума.

Потом встала Клава Зотова, бригадир. Три рубля.

Потом — ещё. И ещё.

***

К концу собрания на столе лежало двести восемьдесят рублей. Мелочью и бумажками. Плюс пятьсот из фонда — проголосовали единогласно.

Направление в облздраве председатель выбил сам. Ездил в Киров три раза. На третий раз дошёл до заместителя заведующего, фронтовика. Тот подписал.

***

Дарья с Петькой уехали в Одессу в октябре. Колхоз дал подводу до станции. Провожали всей деревней.

Операцию делал ученик Филатова. Сам академик умер годом раньше. Сначала один глаз. Через две недели — второй.

Когда сняли повязки, Петька сидел в палате. Дарья стояла рядом. Петька открыл глаза. Посмотрел на неё. Долго.

— Мама, — сказал он. — У тебя на щеке родинка. Я не знал.

***

Петька вернулся в «Зарю» в ноябре. В очках. Толстых, в роговой оправе. Он видел.

Первое, что он сделал, — пошёл по деревне. Заходил в каждый дом, где давали деньги. Смотрел на людей. Говорил: здравствуйте. Я вас теперь вижу.

Пётр Мухин стал агрономом. Потом председателем той же «Зари». Двадцать лет. И каждый год, пока был председателем, на последнем собрании перед уборочной он ставил на стол президиума кружку. Пустую. Для тех, кому в колхозе нужна помощь. Говорил: в пятьдесят седьмом эту кружку за меня наполнили.