Шила на всю деревню в тринадцать

Мама была портниха. Лучшая в округе. Шила на всю деревню — платья, рубахи, пальто перелицовывала. За это давали продукты. Так мы и жили. Отец погиб в сорок втором.

В сорок шестом мама умерла. Тиф. Мне было тринадцать. Брату Ваньке — семь. Сестре Нюрке — четыре.

Председатель сказал: младших — в детдом. Тебя — в ремесленное.

Я сказала: нет.

— А жить на что будете?

Я показала на мамину машинку. «Зингер». Стояла у окна.

— Шить буду.

Председатель засмеялся. Не зло. Устало.

— Тебе тринадцать.

— Я с семи лет маме помогала. Я умею.

***

Он дал мне месяц. Сказал: если через месяц будете голодать — заберу.

Я села за машинку в тот же вечер.

Первый заказ принесла соседка, тётка Клава. Наверно, из жалости. Перешить мужнины штаны на сына. Я перешила. Криво. Тётка Клава посмотрела, ничего не сказала. Дала два яйца.

Второй — бабка Мотря. Платок обметать. Это я умела. Дала кружку молока.

Третий — никто не принёс. Неделю.

***

Я сидела за машинкой каждый вечер. Без заказов. Перешивала мамины вещи — на себя, на Нюрку. Училась. Распарывала, сшивала снова. Пальцы исколола до крови.

Ванька ходил по деревне, собирал заказы. Говорил: Галька шьёт. Как мамка. Дёшево.

Бабы смеялись. Девчонка, тринадцать лет. Что она там нашьёт.

А потом к нам пришла Дарья Мухина. У неё дочь замуж выходила. Платье нужно. А в райцентре — дорого. А портних в округе больше нет — мама была одна.

Дарья принесла отрез. Белый. Довоенный. Сказала: Галь. Испортишь — убью. Но больше некому.

***

Я шила это платье две недели. По ночам. При коптилке. Мамины выкройки нашла в сундуке. Мамины записи — как кроить, сколько отступать на шов. Шила, распарывала, снова шила.

Ванька держал лампу. Нюрка спала.

Когда я закончила, Дарья пришла забирать. Развернула. Смотрела долго.

Потом сказала:

— Как у Анны. Как у твоей матери. Один в один.

И заплакала.

***

После свадьбы ко мне пошли. Сначала по одной. Потом очередью. Платья, рубахи, пальто. Я шила день и ночь. Платили продуктами, иногда деньгами.

Председатель пришёл через месяц. Посмотрел на нас: Ванька в новой рубахе, Нюрка в платьице, на столе хлеб и молоко. Сказал: ладно. Живите.

***

Я шила на деревню двенадцать лет. Подняла Ваньку и Нюрку. Ванька стал трактористом. Нюрка — учительницей.

Замуж я вышла в двадцать пять. Поздно по деревенским меркам. Свадебное платье сшила себе сама. На маминой машинке.

Машинка стоит у меня до сих пор. «Зингер» девятьсот восьмого года. Работает. Внучка на ней учится.