Детдомовка в пионерлагере

Летом семьдесят четвёртого я работал вожатым в пионерлагере «Звёздочка» под Кировом. Мне было двадцать два, я учился на четвёртом курсе пединститута. Отряд — двенадцатилетние. Тридцать человек.

Среди них была девочка из детдома. Оля Мухина. Детдомовских в лагерь присылали по путёвкам от гороно — по два-три человека на смену.

Оля была тихая. Худая, коротко стриженная, в казённом платье. Остальные девочки привезли по три чемодана, она — один узелок.

Её сторонились. Не обижали — просто не замечали. Как мебель.

***

На десятый день у Светы Ракитиной, дочки директора завода, пропали часы. Золотые, подарок на день рождения.

Света плакала. Девочки сразу посмотрели на Олю. Кто-то сказал: это детдомовская. У них все воруют.

Через час об этом знал весь лагерь. Старшая вожатая велела обыскать Олину тумбочку.

Я стоял рядом. Смотрел на Олю. Она стояла у кровати. Не плакала. Не оправдывалась. Просто смотрела в пол.

Она привыкла.

***

Тумбочку обыскали. Часов не нашли.

Старшая вожатая сказала: значит, спрятала где-то. Надо сообщить в детдом. Пусть забирают.

Я сказал: подождите.

Я пошёл в корпус к девочкам. Спросил Свету: где ты в последний раз видела часы?

Света сказала: на речке. Когда купались. Я их сняла и положила на полотенце.

Я пошёл на речку. Один. Искал два часа. В песке, в траве, под камнями.

Нашёл. Часы лежали в траве под ивой, в метре от того места, где девочки раскладывали полотенца. Наверное, упали, когда собирали вещи.

***

Я вернулся в лагерь. Отдал часы Свете.

Потом собрал отряд. Всех тридцать. Поставил Олю рядом с собой.

— Часы нашлись, — сказал я. — На речке. Под ивой. Их никто не крал. Света их уронила.

Тишина.

— А вы сказали, что их украла Оля. Потому что она из детдома. Кто первый сказал?

Никто не ответил. Потом одна девочка подняла руку. Медленно.

— Я.

— Извинись.

Она извинилась. Тихо. Оля кивнула. Не подняла глаз.

— Все извинитесь, — сказал я. — Все, кто так подумал.

Тридцать человек сказали: извини, Оля.

***

Вечером Оля подошла ко мне. У костра. Сказала:

— Вы зачем так? Меня в детдоме всегда обвиняют. Я привыкла.

Я сказал: нельзя к этому привыкать. Нельзя.

***

После лагеря я поехал в детдом. Нашёл Олю. Потом — ещё раз. Потом — каждую неделю.

В семьдесят шестом я женился. Моя жена, Лена, познакомилась с Олей. Через полгода мы оформили опеку. Оле было четырнадцать.

Ольга выросла. Окончила медицинский. Стала хирургом.

Мне семьдесят два. Оле — шестьдесят. Она звонит мне каждое воскресенье. И в начале каждого разговора говорит одно и то же:

— Пап, а часы-то под ивой лежали. Помнишь?