Деда парализованного не отдам
Деда разбил паралич в пятидесятом. Мне было одиннадцать. Правую сторону — руку, ногу. И речь. Говорить он мог только «да», «нет» и «Нюрка».
Нюрка — это я.
Мама умерла в сорок седьмом. Отец погиб. Дед был у меня один. И я у него.
Он лежал на печи. Я его кормила с ложки. Переворачивала, чтобы не было пролежней. Мыла. Меняла бельё. Он был тяжёлый, большой — бывший кузнец. Я подкладывала под него доску и перекатывала. Научилась.
***
Колхоз платил деду пенсию — восемнадцать рублей. Я ходила в школу через день — день в школе, день дома. Соседка, тётка Клава, сидела с ним, когда я в школе.
Учительница ругалась: Лаптева, ты отстаёшь. Я говорила: у меня дед. Учительница не понимала.
***
В феврале пятьдесят первого пришли из собеса. Женщина в шляпке. Посмотрела на деда. На меня. На избу.
Сказала: инвалида первой группы — в дом инвалидов. В Котельнич. Там уход, врачи. Девочку — в детдом. Ей учиться надо. Она не может ухаживать за лежачим.
Я стояла у печи. Дед смотрел на неё сверху. Он всё понимал. Он не мог говорить, но понимал всё.
Он сказал: «Нет». Громко. Единственное слово, какое мог.
Женщина сказала: дедушка, это для вашего же блага.
Дед повернул голову ко мне. Сказал: «Нюрка».
***
Я сказала женщине:
— Я его не отдам.
— Девочка, тебе двенадцать лет…
— Одиннадцать. Я его год уже кормлю. Он ни разу не лежал мокрый. У него нет пролежней. Посмотрите.
Женщина не стала смотреть.
— В доме инвалидов за ним будут смотреть специалисты.
— А я? — сказала я. — Я ему кто? Я — Нюрка. Он других слов не знает. Он там умрёт. Без меня.
***
Женщина ушла. Сказала: решение будет.
Я пошла к фельдшеру. Иван Кузьмич был старый, лечил деда с первого дня. Я ему всё рассказала.
Иван Кузьмич пришёл к нам вечером. Осмотрел деда. Долго. Потом сел на лавку.
Сказал: Нюрка, а ты знаешь, что он у тебя лучше, чем был полгода назад? Рука левая сильнее стала. И глаза живые.
— Знаю.
— Ты что с ним делаешь?
— Разговариваю. Каждый вечер. Читаю ему. Песни пою. Он мне отвечает — «да» и «нет». Я спрашиваю так, чтобы он мог ответить.
Иван Кузьмич посмотрел на деда. Дед посмотрел на него. Сказал: «Да».
***
Иван Кузьмич написал в собес. Что больной Лаптев М. И. находится под надлежащим уходом. Что перевод в дом инвалидов может ухудшить состояние. Что внучка справляется. Что он, фельдшер, берёт наблюдение.
И отдельно — в школу. Чтобы Лаптевой Анне разрешили учиться по индивидуальному графику.
Собес оставил.
***
Дед прожил ещё семь лет. Лежачий. Речь так и не вернулась — только «да», «нет» и «Нюрка».
Я окончила школу. Поступила в медицинское училище. На медсестру. Дед лежал на печи, когда я уезжала на экзамены. Тётка Клава сидела с ним.
Я вернулась с дипломом. Показала деду.
Он долго смотрел. Потом левой рукой взял меня за руку. Сжал. Сказал: «Нюрка».
И заплакал. Первый раз за семь лет.
***
Я сорок лет работала медсестрой. В неврологии. С парализованными. Ко мне всегда приводили тех, кто не говорит. Говорили: у Лаптевой они начинают отвечать.
Я знала, как. Надо спрашивать так, чтобы человек мог ответить «да» или «нет». И каждый вечер петь.
