Деревня спрятала цыганят

Весной сорок второго немцы стали забирать цыган. По всей округе. Целые таборы. Увозили за город, к оврагу. Оттуда никто не возвращался. Мы слышали выстрелы.

У нас в Заречье цыгане жили давно. Не в таборе — оседлые. Семья Ивановых. Кузнец Яков, жена его Роза, пятеро детей. Яков ковал коней на всю округу, лучше него не было. Роза гадала бабам, но не за деньги — за яйца, за молоко. Дети бегали с нашими.

В апреле Якова с Розой забрали. Пришли полицаи из района. С немцем. Увели прямо из кузни. Яков успел крикнуть: дети в погребе!

Детей полицаи не нашли. Искали, переворачивали всё. Не нашли. Сказали: завтра вернёмся, с собакой.

***

Ночью бабы собрались у бабки Мотри. Человек десять. Сидели без света.

Бабка Мотря сказала:

— Пятеро. Старшей Зарине двенадцать, младшему Мише три. Если найдут — сами знаете.

Молчали. Все знали. И знали, что будет тому, у кого найдут.

Потом Дарья Лаптева сказала:

— Мишу возьму. Он беленький — в отца-то не пошёл, в Розу. Скажу — мой. Мой Ванька помер в сорок первом, никто считать не станет.

Потом Клава Зотова:

— Зарину возьму. Подстригу, платок повяжу. Скажу — племянница из города.

Потом ещё. Потом ещё.

К утру пятеро Ивановых были в пяти избах. По одному.

***

Утром пришли полицаи с собакой. Собака привела к кузне. К погребу. Пусто.

Полицаи пошли по деревне. Каждый двор. Смотрели на детей. Спрашивали: чей?

У Клавы Зотовой полицай долго смотрел на Зарину. Чёрные глаза, смуглая. В платке по самые брови.

— Это кто?

— Племянница. Из Смоленска. Сестрина. Отец у них татарин был.

Полицай смотрел. Зарина сидела у печки и пряла. Как учили ночью. Пряжа рвалась у неё в пальцах — руки тряслись.

Клава подошла. Взяла пряжу. Сказала Зарине громко, сердито:

— Опять оборвала, раззява! Сколько учить тебя!

И дала подзатыльник. Лёгкий.

Полицай засмеялся. Ушёл.

***

Цыганских детей прятали полтора года. До освобождения в сентябре сорок третьего. Они ходили по деревне. Работали в огородах. Их знала вся деревня. Никто не выдал. Двести человек — никто.

После войны пятеро Ивановых остались в Заречье. Отца с матерью не вернули — их убили в том овраге в апреле сорок второго. Детей вырастили те, кто прятал. Каждого — свой дом.

Миша, младший, стал кузнецом. Как отец. В той же кузне. Ковал коней на всю округу до семидесятых годов, пока коней не стало.

А Зарина, старшая, каждый год в апреле ходит к оврагу. Она и сейчас ходит, хоть ей за девяносто. С ней ходит внучка Клавы Зотовой. Они стоят там вдвоём. Цыганка и русская. Молчат.