Учительница ночевала с классом в буран
В феврале пятьдесят пятого я учила первый класс в Каменской семилетке. Мне было двадцать два. Школа стояла на краю села, у самой степи. Дети приходили из трёх деревень — некоторые за пять километров.
В тот день после обеда начался буран. Такой, какого я не видела ни разу. Ветер — с ног сбивал. Снег — стеной. За окном не видно ничего. Даже школьного забора.
Директор сказал: никого не отпускать. Пока не утихнет.
Не утихло. До вечера. До ночи.
***
Старших классов к тому времени уже не было — их отпустили в полдень, до бурана. Учителя ушли с ними, провожать. Директор жил в соседнем доме, ушёл за дровами — и не смог вернуться. Дорогу замело.
В школе остались я и мой первый класс. Девятнадцать детей. Семь-восемь лет.
И уборщица, тётя Клава. Шестьдесят лет.
***
Дров оставалось на три часа. Еды — ничего. Только то, что дети принесли с собой утром — корки хлеба в узелках, у кого были.
Свет погас в шесть вечера. Провода оборвало.
Дети плакали. Звали мам. Одна девочка, Нюрка Мухина, кричала, что хочет домой, и рвалась к двери. Я её держала.
***
Я собрала всех в одном классе. Самом маленьком, где печь лучше держала тепло. Сдвинули парты к стенам. На полу постелили всё, что нашли: пальто, школьные шторы, мешки с ветошью из кладовки тёти Клавы.
Тётя Клава затопила печь. Сказала: дров мало, надо беречь. Будем топить по чуть-чуть, всю ночь.
Я собрала хлеб. Все корки, что были у детей. Разделила поровну. По два кусочка.
***
Ночью дрова кончились в двенадцать.
Тётя Клава сказала: парты.
Мы ломали парты. Я и тётя Клава. Старые, деревянные. Топором из кладовки. По одной — когда печь остывала.
Дети спали на полу. Вповалку. Под пальто и шторами. Я ходила между ними. Трогала каждого. Холодный? Тёплый? Дышит?
Нюрка Мухина не спала. Сидела и смотрела на огонь. Я села рядом. Она прижалась ко мне.
Я рассказывала ей сказки. Все, какие помнила. Потом — какие не помнила, сочиняла. До утра.
***
К утру буран стих.
В семь утра я вышла на крыльцо. Снегу — по пояс. Тишина.
А по снегу от деревни шли люди. Цепью. С лопатами, с фонарями. Матери. Отцы. Мужики с лопатами пробивали тропу.
Первой дошла Нюркина мать. Увидела меня на крыльце. Не сказала ничего. Прошла мимо. В класс.
Нюрка спала. Мать упала на колени рядом с ней.
***
Все девятнадцать детей были живы. Никто не обморозился.
Мы сожгли за ночь одиннадцать парт. Директор потом ругался. Потом перестал. Председатель колхоза привёз новые парты через неделю. За свои деньги.
***
Нюра Мухина стала учительницей. Как я. В той же Каменской школе. Учила сорок лет.
Каждый год в феврале, когда начинался буран, она оставляла своих первоклашек после уроков. Не всех — тех, кто жил дальше. Говорила: переждём.
Сдвигала парты. Топила печь. И рассказывала сказки.
Однажды её спросили: Анна Петровна, а почему вы так боитесь бурана?
Она сказала: я не боюсь. Я помню.
